Жена по контракту

Арманд орал, что вырвет несчастному абоненту ноги, если в течение трёх дней вопрос не решится. Хоть у меня и не было никаких доказательств, но услышанное имя “Толик” и проскочившее в пылком разговоре слово “жена” навели на мысль, что идею найти моего мужа Арманд так и не отбросил. Гадство.

Желала ли я зла Юре? Нет. Несмотря ни на что, не хотела, чтобы его искали, знать ничего о нём не хотела. Прошлое нужно оставлять за спиной — так намного проще идти вперёд.

Позже, когда лежали с Армандом на террасе, смотрели в небо, я попыталась осторожно завести разговор о Юре, пыталась сделать хоть что-то, чтобы Арманд не тратил на него силы, но результат оказался нулевой — меня просто не захотели слушать. “Проси всё, что угодно, а об этом даже не заикайся”, — отрезал Арманд и, резко поднявшись, ушёл курить.

Он часто уходил в себя, и тогда я шла следом, не обращая внимания на его бурчание и протесты, обнимала за шею и просто была рядом. Не знала, как помочь, но пыталась хоть как-то разделить с ним то, что его угнетало.

Вдвоём любой груз носить легче. Главное, разделить поровну."

"В такие моменты мы просто стояли, замершие во времени и пространстве, дышали в унисон и слушали звуки прибоя. А я клала голову на широкую грудь Арманда и отсчитываю удары сердца: раз, два, три… сто. Это стало моим кислородом, моей животной потребностью и наркотиком — быть рядом с ним и ощущать биение сердца под ухом.

“Сколько времени нам осталось?” — спрашивала я то ли у морских волн, то ли у Арманда, а он лишь прижимал меня к себе крепко-крепко, делясь теплом и невысказанными надеждами. Помня его рассказ, понимала, почему не торопится что-то обещать — просто наслаждался вместе со мной моментом и нашим удивительным, ни на что не похожим единением. Я действительно понимала, а исходя из опыта собственных разочарований, тоже не спешила. Лишь жила, дышала, впитывая кожей солёный воздух, запечатывая внутри себя всё хорошее, что со мной уже произошло.

Но счастье не может длиться вечно, как бы нам этого ни хотелось.

— Лана, мне нужно уезжать, срочно, — сказал однажды Арманд, врываясь в мой сон.

Я подскочила на кровати, оглядываясь по сторонам, приходя в себя. Испугалась, но ещё сильнее встревожилась, когда увидела глаза Арманда: огромные, тёмные — чернее и глубже полуночи, что царила за окном, с паническими искрами вокруг зрачка.

Я попыталась узнать, что случилось, но Арманд лишь тяжело дышал, будто бы боялся произнести вслух то, что тревожило.

— На работе что-то? Почему ты молчишь?

Арманд застыл памятником, запустив руку в волосы, а взгляд рассеянный, пустой.

— Жене плохо… его в больницу увезли. Приступ. Мне нужно… нужно к нему.