Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

— Но Лианс, ведь по идее, мы должны спать вместе, в одной кровати, а не по разным спальням, как сейчас…

— Я тебе в первую же нашу брачную ночь сказал, что мы никогда не будем спать в одной постели, — процедил я. — Чтобы даже мечтать об этом не смела, дефективная.

— Ты сам не знаешь, от чего отказываешься.

С придыханием молвив эти слова, Бьянка потянула за пояс халата и сбросила свой парус.

Под ним на жене оказалась ярко-розовая ночная рубашка с кружевными вставками.

Помню, когда еще работал в ковене, меня вызвали на труп одной старушки. Вот на ней тогда было надето нечто похожее.

Не исключено, что Бьянка и та старуха закупались в одной текстильной лавке. Лавке где-то под мостом у троллей, конечно.

Те тоже так безвкусно одеваются, когда выходят в город.

Я холодно поинтересовался:

— Зачем ты пришла?

Не мог поверить, что после всего она действительно надеялась соблазнить меня своим дешевым розовым атласом.

Я ничего не имею против пышных девушек — в них есть своя особенная прелесть. У меня и самого такие бывали. Но они всегда одевались со вкусом, умело подчеркивая свои достоинства.

Здесь об этом даже речи не шло.

Бьянка повела плечами и стала танцевать, явно надеясь возбудить во мне желание.

Хотя, как танцевать?

Больше это напоминало агонию умирающего слона в посудной лавке.

Настолько она не владела телом, была топорной, абсолютно неграциозной и откровенно вульгарной.

В какой-то момент ее вообще повело в сторону, и Бьянка сшибла кованую этажерку, на которой были расставлены редкие статуэтки и всякие такие побрякушки.

Этажерка с громким скрежетом ударилась о каменный пол, а все, что покоилось на ней, эпично разлетелось по всей спальне.

Даже после этого она не прекратила.

— Нравится передо мной унижаться? — усмехнулся, с ленивым интересом наблюдая за устроенным ею спектаклем.

Самым комичным и жалким спектаклем из всех, которые я видел.

Похоже, ей действительно нравилось — вместо того, чтобы подобрать свою парусину и тихонько исчезнуть из моей спальни и из моей жизни, что было для нее лучшим вариантом, Бьянка внезапно опустилась на кровать и приблизилась.

— Ты такой мужественный, Лианс, — прошептала она все тем же томным голосом. — Тебе бы в голливудских блокбастерах главные роли играть. Такой красивый, такой желанный…

Второе предложение я не понял, но, наверное, это было что-то на плебейском, на деревенском.

Ее близость отвращала.

Я перехватил ее руку, которой она уже собиралась начать расстегивать мой мундир дальше и резко вывернул.

— А ты — нет, и никогда не будешь, дефективная. Оставь свои попытки — они просто смехотворны. У меня никогда не встанет на такую, как ты.

Внезапно в глазах Бьянки что-то мелькнуло.

Я всегда поражался тому, насколько пустые, блеклые и тусклые глаза у моей жены.