Жена неверного инквизитора, или Фастфуд от попаданки

Полумесяц был небольшим, размером с монету.

Насколько я помню, такого тату у настоящей Макси не было.

– Это из-за тебя я сюда попала, да?

Потерла полумесяц пальцами, но, разумеется, безуспешно. Он был, как дьявольское клеймо.

Покачала головой, опустила рубашку обратно и снова улеглась в постель.

Про то, кто я, я вспомнила, и никогда не забуду.

И тогда я принялась вспоминать жизнь Максимилианы.

Но на ум шли только сотни рецептов пирогов и тортов, средств для стирки и масок для лица, до которых прошлая хозяйка тела была большая охотница.

Даже удивительно, как при таких кулинарных знаниях Макси умудрялась так отвратительно готовить?

Когда торты уже заполонили мое сознание без остатка, я поняла, что должна сделать паузу.

Сейчас в моем положении остается только одно – спать.

Спать и набираться сил, хоть сон совсем не шел…

Утром пожилая морщинистая сестра милосердия Ульха с выражением лица, больше напоминающем кирпич, принесла тарелку холодной овсяной каши и две ярко-зеленые таблетки.

Кашу я съела до последней крошки, несмотря на ее омерзительный вкус. Силы мне здесь нужны – надо есть.

А вот таблетки только сделала вид, что выпила.

Знаем мы эти волшебные таблеточки, которыми пичкают в сумасшедших домах!

После завтрака пациентов психбольницы вывели на прогулку.

Это была хорошо просматриваемая огороженная забором территория, вылизанная до стерильности.

Зеленые лужайки, клумбы с белыми пионами, ни одного дерева и милосердные сестрицы с пристегнутыми к поясу дубинками, зорко следящие за порядком.

Дом для содержания душевнобольных, или, как его называли, долгауз, был построен на отшибе Твинбрука – города, расположившегося на крутом холме.

Викторианский туманный городок утопал в изумрудной зелени. Высокие узкие дома с острыми шпилями смотрели на часовую башню, которая высилась в самой верхней части города. Туман, рассеянный и прохладный, ластился к черепичным крышам, обвивал резные балконы, размывал четкость линий кованых оград. Неяркое солнце пронизывало его насквозь, подсвечивая своим золотисто-зеленым светом.

В воздухе витал аромат влажной земли и дыма из каминных труб, смешиваясь с запахом гиацинтов, гортензий и гладиолусов, что цвели в палисадниках и тенистых садах.

У подножья холма мрачной черной стеной начинался еловый лес – его таинственная глубина манила и отталкивала одновременно, шептала о неизведанном и пугала тенями, крадущимися из-под полога вековых деревьев.

Твинбрук словно сошел со страниц сказок братьев Гримм, которые я, кстати, хорошо знала, потому что любила читать в детстве.

Но я тогда и представить не могла, что такой мир существует на самом деле, и когда-нибудь я в нем окажусь.