Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

Этот шрам, нанесенный очень сильной магией, нельзя было залечить, убрать при помощи врачевателей, как те царапины, оставленные Виолой.

Но даже, если бы я мог, то не стал этого делать.

Я должен был помнить, что тогда, много лет назад, я был виноват сам.

Во всем виноват сам.

Но это не отменяет того, что Виола Шатопер, дочь этого ушлого капитанишки Шатопера — мерзкая, тупая и расчетливая тварь.

Когда я узнал, что за спасение моего отца из плена, Шатопер потребовал, чтоб я женился на этой переделанной, да еще и поставил условие в виде ребенка, то был готов убить всех троих — и отца, и Шатопера и его дочурку Виолу.

Чего я хотел меньше всего на свете — так это возвращения своего отца, адмирала Фрейзера.

По правде сказать, я уже с радостью пил за упокой его души и то, чтобы океан не стал ему мягкими волнами, когда этот Шатопер предпринял отчаянную вылазку на остров Мако, где морелюды держали моего папашу и готовились его казнить.

Уж на что ненавижу русалов, но за это их можно было похвалить.

Благо, на обратном пути разразилась буря, корвет Шатопера попал в крушение, после которого оба подонка пошли на дно.

Ньёрд все-таки прибрал моего отца, и хитрого капитана с ним заодно.

Но обет отца о нашей с Виолой свадьбе был уже дан и магически скреплен.

Непреложный обет, нарушение которого грозило страшными последствиями не только мне, но и всему роду Фрейзеров, включая моих будущих детей.

Которых я собирался завести вовсе не с Виолой.

— По-моему, ты слишком суров к своей жене, — вставил Баббинг. — Она же просто глупышка, такая нелепая к тому же после всех ее косметий. Но уж никак не всемирное зло! К тому же она столько пережила — выпала с балкона, впала в кому, а теперь очнулась. Может, стоит ее пожалеть?

С Баббингом мы познакомились во время учебы в Морской академии и подружились крепко-накрепко. Но даже ему я не рассказывал, откуда у меня этот шрам на лице.

До сих пор не могу вспоминать ту проклятую ночь.

— Идиотка не заслуживает ни жалости, ни снисхождения, — бросил я. — Благословен будет тот день, когда я смогу вышвырнуть ее из своей жизни и никогда больше не видеть.

Друг был в курсе всех подробностей обета и тяжело вздохнул:

— Вот только перед этим она родит тебе ребенка. Что ты будешь делать с ним, Грэм?

— Отошлю в Сьерра-холл, свое дальнее имение, пусть растет там и воспитывается как должно, — равнодушно проговорил я. — Все равно эта тупица физически не способна произвести на свет настоящего наследника. Зато после этого я буду свободен и смогу, наконец, начать нормальную жизнь.

— Что, прямо так и женишься на мачехе своей бывшей жены? И не испугаешься общественного резонанса?

— После того, как ославила меня в высшем свете эта идиотка Виола, я могу делать что угодно.