Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

В статье говорилось о шокирующей новой моде на коротенькие купальные костюмы, прозванные купальниками, которые, несмотря на свою открытость, весьма удобны для принятия водных и солнечных процедур. Юстас даже дал небольшое интервью, в котором в красках живописал преимущество купальников перед старыми костюмами-парашютами, и пригласил в свою лавку под названием «Лагуна купальников».

Судя по тону статьи, купальники вызвали среди женщин всех сословий настоящий ажиотаж!

Я была очень рада за друга и немного горда тем, что это я поспособствовала пляжной революции в Эльмарино. Хотя она и только началась, подвижки уже были знатные.

Следующий день я провела в постели. Присси самоотверженно ухаживала за мной, да приходил врачеватель. А ещё пришло очень теплое и поддерживающее письмо от Юстаса, которое меня порадовало.

Я все порывалась встать, хотелось скорее покинуть этот дом, увидеть Листочка, Флико и Буля, но чертова слабость не давала.

Внутри царило опустошение.

Перед глазами стоял мой пылающий ларек и лица людей, которые его подожгли. В них не было сожаления.

Как они могли быть такими злыми? Ведь я ничего им не сделала…

Грэм ко мне не заходил, чему я была рада.

Но радовалась напрасно.

Адмирал явился утром следующего дня.

— Как ты?

— Нормально.

— Врачеватель сказал, что тебе пойдет на пользу небольшая прогулка. Может быть, пройдемся вместе?

— Лучше с Присси, — отвернулась я.

— Присси не знает дорогу до Лунных слез, — Грэм как ни в чем не бывало пожал плечами.

— Что за Лунные слезы?

— Источник, который находится в моих владениях. О нем мало кто знает, но его вода обладает исцеляющими свойствами. Ты почувствуешь себя лучше, обещаю. Я же знаю, что ты стремишься поскорее покинуть это место, но не можешь из-за слабости.

— Думаешь, у меня есть хоть один повод хотеть оставаться здесь?

— Не питаю таких иллюзий, — хохотнул он. — Просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Я хотела отказаться, но соблазн поскорее прийти в норму был слишком велик.

ГЛАВА 92

Присси помогла надеть мне простую коричневую юбку и блузку с кружевом, и я, чувствуя слабость в ногах, вышла из покоев, где меня уже ждал Грэм, готовый подхватить в любую секунду.

— Не стоит, я пойду сама. Все-таки я не настолько обессилена, чтобы ты нес меня на руках.

Когда мы проходили по одному из коридоров, где я не бывала раньше, я обратила внимание на огромный портрет девушки в кремовом платье, как будто состоящим из пены кружев.

У нее были темные локоны и милое, кроткое лицо.

Грэма нельзя было назвать ни милым ни кротким, но странным образом он напомнил мне ее.

— Это твоя мама? У нее очень добрые глаза.

Грэм остановился.

— Такой моя мать и была, — спокойно сказал он, вглядываясь в черты. — Я не встречал никого добрее и самоотверженнее ее.