Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

На последнем предложении я едва сдержала слезы.

И все-таки я не заплакала.

Нет.

Посмотрев на меня долгим взглядом, Грэм кивнул и убрал руки.

Толпа затихла.

Я медленно подошла к уродливому обгоревшему остову, на месте которого еще вчера был мой процветающий, яркий и уютный ларек.

Это все… Все, что у меня осталось.

У меня не осталось ничего.

Отвратительный запах гари, смешавшийся с запахом горелого мяса от спаленных фаверолей, которые были внутри ларька, бил в нос.

Увидев что-то знакомое под обгорелыми досками, я присела на корточки и достала оттуда опаленную коробку со своей плетеной мебелью.

Безумная надежда, что хотя бы она сохранилась, вспыхнула и погасла — внутри коробки была лишь зола.

Внезапно я почувствовала около своего плеча горячее влажное дыхание — Дэйган склонил ко мне свою огромную шипастую голову и нежно дохнул мне в щеку, которая была мокрой от слез.

Краем глаза я обратила внимание, что к Грэму подошел офицер в форме и что-то негромко ему сообщил.

— Мне только что доложили весьма интересную информацию, — в наступившей тишине сказал Грэм, и его-то, в отличие от меня, слушали с разинутыми ртами. — Заклинатель жидкого огня признался, что некто заплатил ему весьма крупную сумму, чтобы он сломал руну защиты на некоем ларьке в Устричном переулке и поджег его.

Адмирал сделал выразительную паузу, и подошел к Козетте, которая немедленно побледнела.

— Это была женщина лет тридцати с небольшим, светловолосая, крупного телосложения, с родинкой на щеке…

И Грэм досконально описал Козетту. Под холодным взглядом адмирала она сморщилась, не выдержала и запричитала:

— Не надо сваливать всю вину на меня, господин! Мы вместе это решили. И Бухан, и Полин, все остальные… Все до единого сложились, все было вскладчину! У меня денег на заклинателя огня отродясь бы не нашлось!

Ну, надо же, как я угадала… Вот только от этого не легче.

Я вдруг почувствовала себя очень-очень плохо — голова закружилась, а воздуха стало мало. Я будто не могла вдохнуть полной грудью.

Между тем Грэм брезгливым жестом остановил верещащую Козетту и сказал:

— Что ж, полагаю, что люди, которые не умеют вести честную торговлю и прибегают к таким грязным методам устранения конкурентов, не заслуживают торговать вообще. Дэйган, а ты как считаешь?"

"Дракон яростно взмахнул головой, а потом взревел так громко, что мостовая под ногами заходила ходуном — некоторые даже попадали.

— Вот видите, Дэйган со мной абсолютно согласен, не так ли? — усмешка Грэма была оскалом самого дьявола.

В ту же секунду дракон задрал голову к небу и выпустил из ноздрей пар. Но не белый, каким тушил мою шаурму, а ядовито-бирюзовый.