Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

 — Повторила б судьбу бедного Барри, вмиг угорела. А ларек — да что там какой-то ларек? Ньёрда благодари, что сама жива осталась.

— Правильно, то — знак свыше, от Ньерда, что не пошло у тебя дело, что нельзя тебе торговать, иначе беду накликаешь.

— Считай, легко отделалась, точно…"

"Они болтали и болтали вокруг меня, еще что-то такое же глупое и якобы успокаивающее, а мой фургончик, в который я вложила столько времени, сил, любви и старания горел, пуская черный дым в небо.

Действительно, что там — какой-то дешевый ларек?

Там одного только нового закупленного оборудования мной было на двести тысяч десимов… Новый, дорогущий рефрижератор вместо старого монстра… Свежая партия овощей, фавероли и тунца — только вчера привезли — ведь я готовилась к сегодняшнему визиту герцогини Катринской…

Хотела, чтобы все прошло на высшем уровне.

А коробка с любовно сплетенной Флико и господином Нотли мебелью, со столиками и креслами? Ее не оценишь в десимах…

Так же как не оценишь то, ЧЕМ стал для меня был небольшой дощатый фургончик. Я ведь даже не осознавала, что бывшая коптильня, которую я своими руками превратила в процветающее кафе, стала в этом мире для меня чем-то большим.

И вот сейчас шаурма пылала, на моих глазах превращаясь в пепел.

Но почему?

Я думала, что позаботилась о ее безопасности, наняла этого чертового рунолога, специально доплатила за руну защиты от огня.

И все равно не уберегла то, что было мне так дорого…

Я изо всех сил не хотела сейчас показывать свою слабость перед всеми, но не выдержала, и слезы потекли по моим щекам — горькие и горячие, обжигающие, почти как этот огонь, который дожирал остатки моей будочки.

Меня подбадривали, кто-то сочувствующе похлопал по спине:

— Поплачь, поплачь, девонька — слезами все пройдет. Не нужна она тебе, шаурма твоя эта. Найдешь себе дело по душе, займешься чем другим…

От этих утешений на душе становилось еще гаже.

Даже Козетта, подозрительно блестя глазами, с сочувствием протянула:

— Ох, бедняжка, не завидую я тебе. Если хочешь, можешь ко мне пойти стряпухой. Много платить не смогу, но тебе сейчас, как погорелице с малышом, любая копеечка не лишней будет, правда?

Ты посмотри, какая добрая и сердобольная…

Справившись с первым шоком и пытаясь осознать, что я в одночасье потеряла все, я огляделась по сторонам.

Все эти люди, торговцы и держатели термополий с Устричного переулка, которые отказались тушить шаурму, и якобы так искренне мне сочувствовали — ведь на самом деле они едва скрывали улыбки.

Они радовались тому, что произошло.

Радовались, что их главный конкурент повержен.