Ненавистная жена

— Меня было видно?"

"— Не только тебя, но и твой… зад!

Конечно, я не надеюсь, что он покраснеет от стыда, это не в его привычке, да и синяки не позволят, но хоть бы удивился для приличия! Но он лишь безразлично замечает:

— Х-м, неловко вышло.

— Вот именно!

— Слушай, Марина, я еще плохо соображаю с утра, но мне уже гораздо лучше.

— Учти, Борзов, — я перевожу дыхание и поднимаю палец, — я не виновата, если запись с тобой из стрима попадет в сеть! А она почти наверняка попадет! Это как вирус, изъять будет невозможно! — честно предупреждаю.

Он подходит ближе и смотрит на мой палец. Приходится согнуть его и убрать подальше — кто знает, что у него на уме. Но вот взгляд так просто не спрятать, и я поднимаю голову.

Темные короткие волосы, темные брови и внимательные глаза под опухшими веками. Сухие губы от тяжелого дыхания во время боя и запекшаяся в трещинках кровь. Упрямые скулы и голос… словно высеченный бесстрашием. Весь Борзов — подавляющее мужское присутствие. Его организм вчера работал на максимум, а сегодня приходит в себя. Он успел принять душ и пахнет моим гелем. Подумаешь, голая задница, его волнует другое, и я внезапно понимаю, что именно.

И сдаю в интонациях назад, застигнутая врасплох этим открытием.

— Ты меня стесняешься?

— Нет. И речь совсем не об этом.

— Это может повредить твоей работе?

— Не думаю. Хотя и ставит меня в ужасно неловкое положение.

— Теперь не получится скрыть, что ты замужем?

— Скорее, за кем именно.

— Стыдишься?

Столько вопросов, словно он за всю неделю решил наверстать наше скупое общение.

— Нет, но и восторга не чувствую. Ты умеешь хорошо отрезвлять, Ярослав Борзов. Надеюсь, так же хорошо, как оценивать свои поступки.

Он не спешит отвечать, рассматривая меня. Протянув руку за мою спину, поднимает наушники, упавшие на стул, и кладет их на стол.

— Тогда не вижу смысла переживать, — наконец произносит. — Ты — Борзова, и ничего не изменится. А за последнее — прости.

Я уже выдохнула изумление и понимаю, что он прав — в отношении ситуации ничего не поправить. Отвернувшись, поворачиваюсь, чтобы уйти, но пальцы Ярослава вновь оказываются на моем запястье.

— И не только за это.

Он держит меня за руку достаточно крепко, чтобы не отпустить, если захочет. Если захочет, не будет никаких преград — мы одни в этом доме, и я его жена…

— Ты отпустишь меня? — и я совсем не о руке спрашиваю. И даже не об этой комнате.

— Нет.

— Тогда передай Боссу, когда он тебе позвонит, что ты справился на отлично… муж.

— Марина?

— Нет.

И прежде, чем я выхожу из его спальни, мы оба ощущаем тяжести наших «нет», что бы они ни значили.