Ненавистная жена

Из ее рук падает чашка, откатываясь по дереву, кофе разливается, зато она точно знает, кто с ней. Для нас это теперь настоящее.

Какая у нее нежная кожа и податливое тело. Оно легко раскрывается мне и, куснув мягкую ягодицу, я жадно провожу горячим языком по ее плоти, коснувшись чувствительного места и узнавая вкус. Мягко смяв бедра, обвожу клитор языком, повторяю ласку, не спеша ее отпускать.

Она едва не задыхается.

— Ты с… с ума сошел…

Скорее всего. По ней точно. Иначе откуда эта жажда ее везде касаться и чувствовать? Брать. Видеть ответ в глазах, кто ее муж.

— Никогда мне не отказывай, я все равно возьму свое.

Я предельно возбужден, пах ломит от желания высвободить себя и оказаться в ней. Я встаю, расстегиваю ремень и стягиваю брюки с бедер вместе с боксерами, все это время не отпуская Марину. Погладив вздыбленный член, шиплю от удовольствия сквозь зубы, когда притягиваю жену за ягодицы и вхожу в нее — чистою и мою. В этом особый кайф, ощущать друг друга без защиты, и я отпускаю себя, растягивая ее и проникая глубже. Обнимаю под грудью и поднимаю на себя, толкаясь сильнее. Вновь ловлю губами уже горячую щеку."

"— Ты у меня гибкая девочка, — шепчу, дурея от ее близости, глядя, как от удовольствия вздрагивают прикрытые ресницы, — я знаю. Выдержишь? Я двинусь, если не возьму тебя, как хочу.

— Да.

— Держись за меня.

Я держу ее. Одна рука Марины упирается в стекло, другая, запрокинутая, лежит на моей шее…

Я забираюсь под пояс ее халата и сжимаю ладонь на животе, ударяюсь в нее сначала медленно, затем сильнее, зарываясь лицом в волосы и чувствуя под губами нежную шею…

— Марина… — мне нравится ее имя. Сейчас оно для меня жарче секса.

— Ох.

Она близка к пику удовольствия. Ее тело спало слишком долго и жаждет разрядки, но что-то сдерживает ее — неужели проклятые шоры приличия?

— Ты первая, моя королева. Давай, отпусти себя, — говорю нетерпеливо.

— Ярослав, перестань, — смущается она, жарко выдохнув. — Я не… не могу.

— Борзова, или я тебя прямо здесь вылижу!

— Ох!

Она кончает от нового удара и прикосновения к ней моих пальцев, нежно вскрикнув и выгнувшись под рукой, и на ее спазмах я тоже отпускаю желание. Прижавшись к ней, продолжаю гладить ее тело, пока она не успокаивается в моих руках, скользнув непослушной ладонью по стеклу.

— Ты сумасшедший… — шепчет. — Господи, и окно не зашторено, — ужасается, но я уже выхожу из нее, опускаю на дрожащие ноги, и поворачиваю к себе.

Не отпустив и не дав закрыться, убираю от лица волосы и нахожу взглядом ее глаза.

Сегодня они чистые и без слез. Ясные и необыкновенно серые блестят поволокой удовольствия и смотрят с осторожным чувством. Я скучал по ним совершенно точно и хотел видеть, вот как сейчас — близко и без тени холода.