Жена Эмина. Его наследник

Эмин успокоился немного, когда пацан начал чем-то интересоваться.

- Он везде такой… нелюдимый? – осторожно спросила я.

Валера вздохнул. Я заварила чай, разложила печенья. Эльман крутился рядом, а вот Камаля даже слышно не было. Валера сказал, это обычная практика - мальчик всегда очень тихий. Вот только в черном омуте, как говорится, черти водятся, но об этом я промолчала.

- Так изначально было, Ди. Ты пойми: Камалем никто не занимался. Только чужие люди, которым Эмин платит бабки. У него самого времени нет, ну а я… - Валера беспомощно развел руками, - ты же понимаешь, я ему не отец. Не родной даже.

- Ясно, - пробормотала я, - я подумаю над этим. Спасибо за информацию.

Валера поднялся. Все еще непривычно было видеть его живым, я так часто думала о нем как о благородном рыцаре, погибшем в бою. Даже Коле столько раз сочувствовала и говорила, как мне жаль, а Коля даже взглядом не раскололся, ведь для Эмина всегда были важны безопасность и конфиденциальность.

- Я буду рядом. У меня свой дом на территории, если что – звони.

- Свой дом? – удивилась я, - стой, Валера. Почему не ты, а Коля стал работать с Эмином?

- Охранять наследника Анархиста – не менее важное дело.

Хлопнула дверь. Валера ушел, ему нельзя находиться в доме столь долго - Эмин не потерпит. Я сделала глубокий вдох и только хотела отправиться на поиски детей, как услышала грохот.

Он раздался сверху, а там была только детская.

Сердце неприятно сжалось в дурном предчувствии, быстрым шагом я направилась к лестнице.

- Мама! – услышала я.

На полу детской сидел Эльман, а рядом с ним поломанная железная дорога – игра, которую Эмин купил сыну в Польше.

- Что случилось? – как можно холоднее спросила я.

В книге, которую я взяла с собой в самолет, я прочитала, что главное в конфликте между двумя детьми сохранять нейтралитет. Даже если очень больно смотреть на то, как сын огорчается.

- Он сломал мою железную дорогу, - заявил Эльман, - мне ее папа подарил!"

"Я перевела взгляд на Камаля. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки за спиной, но в его взгляде однозначно читался страх. Страх, что его будут ругать – жестко и бескомпромиссно.

Звучит странно, но на этот страх мне было страшно смотреть. Неужели Эмин был с ним так суров?

- Это правда, Камаль? – мягко спросила я.

- Нет.

- Он врет! – тут же воскликнул Эльман, - мама, но ты же мне веришь? Мне папа дорогу подарил, а он ее сломал!

Сын ткнул пальцем в Камаля.

У Эльмана есть и мама, и папа. У Камаля никого. Эта мысль немного охладила меня. Заставила проявить терпение, ведь никто не обещал, что с трудным ребенком будет легко.

Когда Эмин говорил о трудном ребенке, я внутренне содрогнулась. С его слов это звучало как приговор, что лишь усугубляло трагедию всей ситуации.