Жена напрокат

Чего ещё можно было ожидать от человека, который продал свою сперму?

Смоляков как будто знал, что я думаю о нём в эти самые мгновения. Он прислал мне сообщение.

Даниил: «Настя, ты не хочешь меня слушать. Но хотя бы прочитай. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! По-настоящему люблю! Что мне сделать для того, чтобы ты простила меня?»

Я недолго думала, набирая ответ:

Я: «Исчезнуть из моей жизни навсегда!»

Я немного подумала и отправила вслед этому сообщению ещё одно.

Я: «Если ты будешь досаждать мне звонками и сообщениями, я не пойду на сделку с тобой. Останешься без наследства!»

Телефон тут же выдал ответ.

Даниил: «Буду досаждать. Плевать на миллионы. Ответь, пожалуйста, на мой звонок? Это касается Мирона!»

Я скрипнула зубами. Смоляков очень настойчивый. Не понимаю, зачем он сейчас ломает комедию, показывая то, чего в нём нет ни капли!

Прежде чем ответить на звонок, я умылась и выпила немного воды, чтобы успокоиться.

— Настенька, давай поговорим? — с надеждой в голосе произнёс Даниил.

Настенька. Нежно и проникновенно.

С такой чувственной интонацией в голосе меня называл только он. За лёгким придыханием грезилось обещание порочного удовольствия и сладкого экстаза.

— Не пытайся меня охмурить. Говори по делу. О Мироне.

— Я прошу тебя не запрещать мне общаться с Мироном. Это ударит по нему. Ты знаешь это.

— Не пытайся давить на жалость и шантажировать меня! — вспылила я. — Я лучше знаю своего сына. Я вынашивала его девять месяцев, и живу с ним больше пяти лет. А ты… только недавно появился в нашей жизни! Возомнил себя чёрт знает кем! Нельзя играть с чужими жизнями!

Я поняла, что хладнокровной у меня быть не получается, и приказала себе успокоиться.

— Ты обещал отвезти Мирона в спортивную секцию. И забрать его в первый день. Я разрешаю. В моём присутствии, разумеется, — сказала я, немного охладив пыл.

Но мой голос беспомощно дрожал. Я ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с ней поделать.

Если бы не беременность, можно было бы выпить лошадиную дозу успокоительного и смотреть на мир через призму равнодушия, навеянного медицинскими препаратами.

Но сейчас мне просто необходимо найти что-то другое, настраивающее меня на позитивный лад.

— Я заеду. Обязательно! — с жаром пообещал Даниил. — А…

— Бэ, Смоляков. Я сказала, что позволю видеться с сыном раз в неделю, два часа."

"— Насть, давай мы отложим в сторону наши распри! — решительно начал торговаться Даниил. — Но Мирон ко мне проникся. Я не хочу, чтобы он страдал. Вернись, пожалуйста. Ради сына. Настя. Клянусь, я не буду к тебе приставать. Вернись ради нашего сына. Пожалуйста…

Я смахнула слёзы.

— И где тебя научили так шантажировать мать самым дорогим её сердцу — спокойствием родного ребёнка? — рассмеялась. — Наверное, у тебя большой опыт.