Жена напоказ - 2

— Как ты вообще со мной разговариваешь? — она редко когда повышала голос. И обычно это означало самую высшую степень гнева. Но не дождавшись ещё хоть слова от Ренельда, всё же продолжила: — Очень многое Сельен мне не рассказывал. Говорил, мол, это не то, о чём мне стоит тревожиться. Ведь я ничем не могу помочь. Но одно я знала точно: в те времена, когда он был одержим идеей изменить твою ауру, он во многом советовался с Эдгаром д’Амраном.

И это не удивительно. Ещё до поступления старшего сына в Санктур отец был дружен с ректором Академии. Но в какой-то миг их отношения дали трещину — причину Ренельд так и не смог выяснить толком. Да и, признаться, не слишком-то ей интересовался.

— Это могло быть разработкой графа д’Амрана? — он поднял руку с висящим на цепочке накопителем прямо перед глазами герцогини.

Она вздрогнула было, но пригляделась внимательнее и чуть расслабилась.

— Эдгар, насколько я знаю, не был умелым артефактором. Его профиль — заклятия. Дочь пошла по его стопам — я так думаю. Но до отца так пока и не дотянулась, — она с сожалением поджала губы.

— Значит, должен был быть и артефактор? — Ренельд убрал амулет обратно в карман.

— Говорю же: Сельен многое от меня скрывал, — мать пожала плечами.

Герцогиня оскорблённо фыркнула.

— У нас были сложные времена. Каждый из нас хоть раз, но задумывался о том, как могло получится, что ты родился с тёмной аурой. От кого это передалось… — она помолчала и продолжила: — Сельен был подавлен. Ведь это ставило под удар право всего рода Таури занимать престол. Но в конце концов для недоверия между нами не осталось места. Просто… Я думаю, он считал, что это всё для меня слишком сложно.

“Или не хотел подвергать опасности, — вставил Лабьет, внимательно выслушав её. — Если твой отец, Рен, ввязался в какие-то игры с преобразованием аур, это могло обернуться скверными последствиями”.

— Вполне возможно, — согласился Ренельд, молча наблюдая за тем, как на лице матери разные эмоции сменяют друг друга.

Вспоминать о прошлом трудно. Особенно если в нём немало тёмных пятен.

— Хорошо, — проговорил он, так и не дождавшись от матери ещё хоть каких-то подробностей. — Значит, только Эдгар д’Амран?

— Это то, что я знаю, — герцогиня развела руками. — Рени… Всё это было давно. И тот, кто сейчас занялся этим, — она указала веером на лежащий в нагрудном кармане Ренельда амулет. — Он мог прийти к этому совсем другим путём.

— Может быть, ты права. Но слишком уж многое сходится.

— Тогда не буду тебе мешать, — мать натянуто улыбнулась. — Ты останешься на ужин? Или вновь помчишься в Марбр? Хоть о своей помолвке не забудь…

“Я тебе забуду! — буркнул Лабьет. — Будешь ходить за Конфеткой весь день. А как на шаг отойдёшь, буду кусать… Сам выбери, за что”.