Жена на заказ

Самое дорогое! Неужели вот здесь… – тыкает меня пальцем в грудь. – Ничего не екает?

– Я же обещал тебе заплатить. Получишь малыша в другой раз… Тебе с радостью продадут сперму любого понравившегося самца! – передразниваю.

– В другой раз? Анваров, Это не магазин, где акционный товар по распродаже закончился, а консультант говорит: «Ничего страшного, купите в следующий раз. Товар в ближайшее время поступит в продажу!» Мы говорим о ребенке. О живом ребенке… Я его уже люблю!

– Представь, я своего сына заочно тоже люблю.

– Не смеши! Ты не любишь моего Таги… – оговаривается. – Тьфу! Моего сыночка ты не любишь так, как я. Ты просто нафантазировал себе в голове картинку на тему идеальный отец и любишь себя в ней. Ты… Ты даже его не чувствуешь, как я.

– Беременность – работа женщины. Все остальное, с легкостью можно заменить! – машу ладонью. – Разговор окончен.

Обстановка накаляется. Я всей кожей чувствую, как вибрирует воздух от энергетики взбешенной Раисовой.

Да что с ней не так?

Я дал ей понять, что родителям грозит беда, и она вроде любящая дочь, переживает за их жизни и готова пойти на все, чтобы им не причинили зла, но…

Но Раисова на удивление быстро забывает об опасности, когда речь заходит о Тагире.

Собственно говоря, я вообще в ней не чувствую ни пресмыкания, ни обожания, ни желания услужить, ни даже душной волны страха, которую привык чувствовать в общении с людьми.

– Одна ночь в твоей постели!

Обалдел. Переспросил недоверчиво.

– Что?

– Ты сам сказал: танец или одна ночь в твоей постели. Я выбираю второе, но только с условием. К моей семье ты и пальцем не притронешься. Юра тоже останется в живых.

Как только Раисова сказала, что проведет ночь в моей постели, ширинка сначала чуть не лопнула. От радости. Но потом радость сдулась. Моментально.

Юра, значит?! Ради сморчка этого под меня лечь собралась?!

Бесит!

Я заставлю Светлану кричать так, что она забудет, как звучит его имя.

* * *

Ни элитный район, ни обширная территория, ни даже модный дизайнерский интерьер моего особняка не впечатлили Раисову. Кажется, она вообще ничего не замечала, когда двинулась прямо по курсу.

К дому.

Даже когда наткнулась в густых сумерках на охранника с собакой, произнесла сладким голосом:

– Милый песик, – и…

Погладила по голове напрягшуюся немецкую овчарку, в глотке которой уже рокотал рык.

Млин.

Я не ожидал от Светы такого безрассудства, потому что летел мыслями далеко вперед, в спальню, на огромную двуспальную кровать со всеми вытекающими.

Я обмер на месте, внутри все перевернулось.

Ведь собака была без намордника!

Все собаки вышколенные, дрессированные, без приказа не должны ни кинуться, ни кусаться.

Но собака – это животное.