Жена на выход

Макс стремительно оказался рядом, стал передо мной, аккуратно задвигая меня за свою широкую спину. Он был похож на коршуна, который, расправив крылья, защищает от опасности. Так Стравинский знает, кто этот человек?

Выглядывая из-за его плеча, наблюдала, как мужчины обмениваются рукопожатиями.

— Максимилиан, — произнес Аман с деланным радушием, будто обращаясь к старому знакомому. — Мы с вами уже знаем друг друга заочно. Рад познакомиться лично! — не заметила в его голосе ни капли искренности, а лишь стальные нотки. — А с вашей прекрасной женой мы уже успели поздороваться, надеюсь, вы не против?

— Против, — рыкнул Макс, правда, по-русски, чтобы собеседник не смог его понять.

Я успокаивающе провела рукой по спине ""коршуна"", чтобы он ненароком не клюнул и не разорвал кого-нибудь (я даже знаю, кого), а потом встала рядом и взяла Стравинского под локоть. Аман с кривой ухмылкой осмотрел нас и, легко кивнув головой, ушел прочь.

— Кто это? — тихо пролепетала я, игнорируя полный гнева взгляд Макса, ведь знала, что мне он ничем не грозит.

— Мужчина, с которым ты тут любезничала, — это Аман Талиб, наш единственный, но очень сильный конкурент, — он серьезно посмотрел в мои округлившиеся от шока глаза.

Карина Константиновна, торжественно заявляю, вы снова вляпались в неприятности!..

Глава 6

Разъяренным медведем ворвавшись в номер, Макс сразу скрылся на кухне. Неуверенно пошла следом, наблюдая, как он достает бутылку виски из мини-бара и наполняет стакан.

— Не знала, что ты пьешь… — язвительно проговорила ему под руку, заставив его дернуться и немного расплексать алкоголь.

Макс поднял палец вверх в предупреждющем жесте и залпом выпил содержимое своего бокала.

— Ты вообще ничего обо мне не знаешь, — колко ответил он, дублируя мою же фразу, произнесенную ранее в больнице.

— Теперь да… — задумчиво протянула я. — Ты злишься, — сказала утвердительно, а Макс вместо ответа опять плеснул себе виски. — Когда ты злишься, то не можешь мыслить здраво. А нам нужен холодный рассудок и четкий расчет, чтобы противостоять Аману, — подойдя вплотную к Стравинскому, забрала из его рук пока еще полный стакан, отставляя на противоположный край барной стойки.

— Видел я, как ты ему «противостояла», — недовольно прохрипел Макс, играя желваками.

— Оставь эти сцены ревности для показательных выступлений перед Хуршидом! — не выдержала я. — Я вообще боюсь до дрожи этого Амана! — честно призналась. — Он так хищно смотрит на меня, брр… Кажется, вот-вот вгрызется в горло, сожрет и не подавится!

— Не сожрет, зубы выбью! — рыкнул Стравинский, но я решила не вникать в смысл брошенной им фразы.

— Ты просто обязан успокоиться, — настойчивым тоном продолжила я.