Жена на выход

 — Почему у тебя за два года даже мысли не возникло узнать, как у меня дела? — мой голос срывался, а горло душил ком обиды. — Да, я понимаю, что поначалу ты решал свои проблемы, но потом? И ничего же не екнуло в твоем каменном сердце, а, Стравинский? — намеренно назвала его так. — И не вспоминал…

— Мне не надо было вспоминать, черт возьми! Потому что я и не забывал тебя! Ни на секунду! — подошел ко мне вплотную. — Как только я вернул имущество, ровно год назад, то первым делом рванул к тебе в Англию, но… — тяжело вздохнул и отвернулся, раздраженно запуская руку в свои волосы.

— Так это был ты! Тогда, в машине… — закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам спускаются тоненькие ручейки слез. — Ты был так нужен мне… нам… — не в силах себя контролировать, всхлипывала я. — Какой же ты дурак, Макс! — выдохнула в ладони."

"Почувствовала, как сильные мужские руки обхватывают меня за плечи, крепко обнимая. И вот я уже прижата к груди Макса, уткнувшись в его плечо, а широкая ладонь гладит меня по голове, успокаивая.

— Прости, дьяволенок, — шепчет он порывисто, а меня трясет от рыданий, будто вся накопившаяся боль решила вдруг выйти наружу. — Не плачь, пожалуйста, я не заслуживаю твоих слез… Прости… Я люблю тебя, моя хорошая, и Александру… больше жизни люблю вас обеих…

Я вздрагиваю, как от удара молнией, и поднимаю на Макса ошеломленный взгляд. Он смотрит на меня со смесью вины и нежности, не выпускает из объятий, будто боится потерять, а потом чуть наклоняет голову и покрывает легкими поцелуями мои щеки, соленые от слез, заплаканные глаза, касается губами лба. Крепче прижимает к себе, словно пытаясь сделать из нас одно целое, и застывает, зарываясь носом в мои волосы.

Чуть отстраняюсь и встаю на носочки, чтобы достать до его губ. Желаю этого так остро, что сводит скулы. Хочу таким образом унять боль в груди. Хочу забыться. Хочу почувствовать, что мы опять вместе. Но мне не позволяют этого сделать…

— Что вы тут устроили? — внезапно раздался за спиной гневный выговор отца, и я машинально оттолкнула от себя Макса, стараясь не смотреть на его реакцию. — Зачем ты вообще сюда приперся? — это уже было адресовано Стравинскому.

Макс молчал и сдерживал агрессию, ради меня, хотя я чувствовала, как нелегко ему это давалось. В этот момент я поняла, что теперь все зависит только от моего решения. Хотела свободы выбора — действуй!..

— Папа, прекрати! — тихо, но строго произнесла, смело глядя на отца. — Как родной отец, Макс имеет полное право присутствовать на дне рождения своей дочери, — на этих словах Огнев поменялся в лице.

— Карина, что ты наделала? — просипел он разочарованно. — Что теперь будет?

— Теперь мы идем отмечать первый годик Алексы, — сурово ответила я, чеканя каждое слово.