Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Когда сливки были влиты, и самый младший поваренок получил миску — облизать остатки, — я взяла сито и через него принялась в яйца сыпать муку.

Мука дышала, сыпалась тонким нежным слоем. Бисквит должен был получиться воздушный и легкий.

А поварята все так же без устали перемешивали постепенно загустевающее тесто.

Один поваренок подкладывал в печь тонко наколотые дрова, поддерживая температуру. Не сильно высокую. Но постоянную.

Когда тесто было замешано, я застелила противень пергаментной бумагой и расставил на ней несколько форм. В эти формы я влила тесто, разделив поровну, и отправила в разогретую печь.

— Олаф, беги, покричи на улицах, что первый королевский торт скоро будет готов! — велела я поваренку, до ушей перепачканному в сливках и шоколаде.

Дважды просить его было не нужно.

Он даже колпак забыл снять.

Так и выскочил в нем из таверны, вытаращив глаза, с криками: «Как же вкусно!»

Впрочем, и без его воплей посетителей привлекли арматы, разливающиеся из нашей печи.

Пока выпекались бисквиты, поварята драили грязную посуду, я принялась за изготовление шоколадной глазури.

Те же самые нежные, самые свежие и жирные сливки я налила в чистый котелок, туда же добавила сахара и просеянный какао-порошок. Нагревающиеся сливки я помешивала деревянной ложкой на длинной ручке, а поварята резали масло на небольшие кусочки, чтоб потом добавить его в глазурь.

Сливки загустели. Из комковатой и неоднородной глазурь сделалась гладкой, ровной, густой. Шоколадный запах наполнил кухню и лился из раскрытых окон на улицу, и отведать королевских чудо-пирогов было хоть отбавляй.

Горячую глазурь я сняла с огня и перенесла на стол.

Там меня уже поджидало масло, которое я и добавила в глазурь, яростно ее намешивая.

— О, какой необычный крем! — верещали поварята.

Они в жизни своей не видывали шоколада и потому пробовали с любопытством и с удовольствием.

Когда поспели бисквиты, любопытной публики было хоть отбавляй. Я осторожно снимала с бисквитов формы и смотрела, хорошо ли они поднялись и равномерно ли пропеклись.

Но, кажется, все было в порядке.

Запах шоколадной выпечки был такой густой и сильный, что заглянувший ко мне Торонтон ворчал, что будет брать деньги с любопытных, вынюхавших все ароматы.

Оставив пышные, высокие бисквиты остывать, я занялась финальным штрихом: коньячной пропиткой.

Она готовится очень просто, на небольшом огне из сахара и воды.

Когда сироп закипает, в него добавляют совсем немного коньяка, для запаха.

К тому времени в каждом нашем окне торчали головы любопытных, и Торонтон умаялся их отгонять.

— Предложите им королевского вина, Торонтон, — сказала я, протягивая ему початую бутылку коньяка. — Только осторожно, оно очень крепкое! Наливайте совсем по чуть-чуть.