Жена на пробу, или Хозяйка проклятого замка (СИ)

Она точно не придумывает? Неужели кто-то может быть настолько неловким?

В конце концов, пожимаю плечами и машу рукой:

— Считай, это было в прошлой жизни. В новой я буду гораздо проворнее.

— О, госпожа! Нам рано умирать! Пожалуйста, осторожнее, иначе… — затягивает Тания свою песню.

Под ее причитания чистка картошки не задается. Выбранные корнеплоды я уже успела помыть в бадейке и разложила на столе. Теперь смотрю на плод, зажатый в руке, и никак не пойму, что меня смущает. Заунывная тирада все время сбивает мои мысли, как шары — кегли.

Приходится, девчушку, как радио, переключить на нужную волну:

— Я вот смотрю на тебя, Тания, и понимаю, что ты девушка видная. От женихов скоро отбоя не будет!

— Куда мне мечтать о женихах? — скромно лопочет она, прижимая лапки к мордочке. — Приданого, вон, еще не заработала…

— Приданое — дело наживное. Сколько у тебя есть, и сколько еще надо?

— Пол сундука осталось. А пол сундука уже набрала, — с гордостью говорит, а в глазках-пуговках появляется мечтательное выражение. — Скатерти сама вышивала красными нитями, полотенца тоже. Все красивенькое, нарядное, шовчик к шовчику.

— А на примете у тебя кто-нибудь есть?

— Ох, леди Виола. Я девушка скромная…

— Как его зовут-то хоть? — картошку верчу в руках, и вдруг понимаю, что меня смущает.

— Михал его зовут… — начинает белка.

Пока слушаю про сына кузнеца из соседней деревни, сильного, смелого, пригожего, подхожу к окну и подставляю свету клубень. Рассматриваю желтую шкурку с подозрительным зеленым оттенком.

На свету становится очевидно. Картошка зеленая. Вот съела бы такую картошку — и мне кранты.

Хотя… два килограмма зеленой картошки я бы не осилила. Поэтому были бы не кранты, а так, по мелочи. Головная боль, диарея и рвота.

— В общем, осталось пол сундука дособирать… — заключает Тания."

"— Отличная новость, — отзываюсь. — Вот наладим здесь быт в замке, и поищем в сундуках какие-нибудь ткани и нити. Если что-нибудь найдется подходящее, я тебе помогу. Вышью такие узоры, что твой Михал увидит их и немедленно падет к твоим ногам.

— А-а… Вышьете? Сами? — тянет белка настороженно. — Э-э. Спасибо.

Пока она молчит и больше не отвлекает, быстро осматриваю другие картошки на дневном свету. Две откладываю, как непригодные, а две определяю подходящими для жарки. Зелени на них нет. Помытые клубни нарезаю четкими, быстрыми движениями соломкой. Прямо на разделочной доске, которую нашла висящей над столом. Знакомые действия, сродни медитации. Будто возвращают меня в прежнюю жизнь. Успокаивают.

Новые руки, хотя и молодые, не такие ловкие, как прежние, но все равно с кулинарной задачей справляются неплохо.

Затем, расправившись с картошкой, вываливаю ее на тарелку, нарезаю лук и со слезами в глазах иду разжигать очаг.