Жена моего отца

 — Я достаточно ясно изъяснился, что опекунство я беру на себя. Не трать моё время на бесполезные разговоры.

— Я не об этом, — ответила я. — Про опекунство я уже всё поняла. Оставь его за собой, просто дай нам общаться. Свете этого не хватает.

— С чего ты это взяла?

— Она звонила мне. И плакала. Твоей сестре плохо. Она ещё ребёнок. Света потеряла отца, а теперь ты лишаешь её и меня. Она успела привязаться. Я тоже. Ну почему ты против нашего общения?

— Ты прекрасно знаешь, почему, — обрубил Артур. — Значит, телефон у неё придётся забрать.

— Артур, ну оставь ты распри за дверьми. Меня оскорбляй, сколько тебе хочется. Но не мучай Свету. Она правда плакала.

Мужчина задумчиво глянул на меня, постучал карандашом по столу, а потом ответил.

— Ладно, я позволю вам увидеться.

— Спасибо, — тихо ответила я. — Поверь, это правильное решение.

— Но я не сказал, что позволю видеться вам постоянно. Это разовая акция, — отвернулся он от меня.

— Ладно, пусть так.

— Пока пришла, скажи мне. Что будешь делать со своими акциями после разморозки? Акции Светы достаются мне, и контрольного пакеты ты лишаешься.

— Я уже поняла. Пока не знаю.

— Только не говори, что решила взяться за бизнес отца, — сказал он, наливая себе воды в стакан.

Пока не решила, но этот пренебрежительный тон меня злит и заставляет делать поперёк.

— Почему нет?

— Хочешь сказать, что мы будем вести его…вместе? — он сделал такое лицо, будто такая перспектива для него не просто невозможной представляется, а вообще из области фантастики. — Ты же ничего в этом не понимаешь. А туда же.

— Управлять моей частью будет Эдуард Сергеевич. Бывший помощник папы. Мы уже говорили с ним о такой возможности.

Разговор в самом деле был. Помощник Кирилла приходил ко мне и спрашивал как я планирую распорядится своей долей акций. Мы говорили о том, что он мог бы заниматься ведением дел от моего лица, но пока мои акции арестованы, и на данный момент это невозможно. Артур спрашивает о дальнейших перспективах, что я буду делать с ними, если меня признают невиновной в смерти мужа. Он не верит в такой исход дела, но как истинный бизнесмен рассматривает разные ходы и варианты.

— Частью моего отца. Не твоей, — тут же кинул в меня шпильку брюнет.

— Артур, а тебя что больше всего бесит? Что я тут появляться буду, в твоём, так сказать святом храме, или то, что я владею четвертью акций компании?

И без того тёмные глаза будто потемнели ещё больше. Но вместо того, чтобы начать спорить, Артур растянул свои мужественные губы в улыбке, и с ядом в голосе ответил:

— А это временно, уважаемая Ирина Владимировна. После суда вы не будете владеть и одним процентом от этих акций. Они вам не принадлежали и никогда принадлежать не будут.