Жена моего мужа

Я вновь вернулась к двери Рады Ильиничны и начала колотить по двери. Такой шум невозможно не услышать! Сев на ступеньку, закурила. Все-таки хорошо, что мы теперь живем в собственном доме, какой ужасный запах на лестничной площадке от невычищенного мусоропровода. Воняло и впрямь отвратительно, чем-то сладким и навязчивым.

Я подошла к двери и потянула носом. Запах явно сочился из квартиры Рады Ильиничны. Полная дурных предчувствий, вытащила мобильник. Если позвоню сейчас Александру Михайловичу, он, конечно, приедет, но тогда прощай, расследование! Поколебавшись немного, набрала 02.

Примерно через час, когда я окончательно сдурела от жары и запаха, прикатили милиционеры.

– Ну, в чем проблема? – поинтересовался один из них.

– Пришла навестить родственницу, а дверь не открывают.

– Подумаешь, – буркнул другой, – может, спит или в магазин ушла.

– Она инвалид, практически не выходит, тем более в такую жару. И потом, к телефону несколько дней не подходят! Чувствуете запах?

Стражи порядка принюхались и вздохнули.

– Вы кем хозяйке квартиры приходитесь?

– Сестрой.

– Тогда под вашу ответственность квартиру вскроем, если что, то без претензий. Только сначала надо управдома привести."

"Еще час ушел на поиски местного начальства. Наконец пришли одышливая тетка лет пятидесяти и сравнительно трезвый мужик. Милиционеры принялись ломать дверь. Много усилий не потребовалось. Пара ударов, и тоненькая дверь, державшаяся на паршивом замке, распахнулась. «Аромат» усилился. Патрульные переглянулись и пошли в комнату. Я, отпихнув домоуправшу, рванула на кухню и увидела их обеих.

Голова Рады Ильиничны неловко лежала на столе между опрокинутыми чашками. Танечка сидела, привалившись к плите, глаза широко распахнуты, нижняя челюсть отвисла. Лицо девушки покрывали какие-то жуткие пятна, голые ноги приобрели зеленоватый оттенок. И кругом тучи мух.

Я почувствовала, что теряю сознание, и шагнула назад, в коридор. Один из милиционеров отодвинул меня в сторону и заглянул в кухню.

– Ёксель-моксель, – сказал он, снимая фуражку, – значит, так, идите в комнату и ждите.

Ни за что! Надо как можно быстрее бежать отсюда.

– У подъезда посижу, – просипела я, закрывая лицо платком, – запах жуткий, сейчас стошнит.

– Ладно, – махнул рукой патрульный, – только никуда не уходите. Вы – главный свидетель.

Замечательно, как раз и не хочу им быть. На ватных ногах выпала из подъезда. Отвратительный московский смог показался чудесным ароматом. «Вольво» послушно тосковал в тени. Я прыгнула за руль и помчалась к метро «Университет» на квартиру к Жене Поляковой.

И опять на звонок в дверь раздалось молчание. В ужасе я села на ступеньки и принялась усиленно принюхиваться. Пахло как всегда: кошками, щами и бесконечной стиркой.