Жена моего мужа

 – Сейчас расскажете немного о невестке, какой она человек, что любит, чем увлекается, где ее легче найти одну. Дадите фотографию и пятьсот долларов. Антон начнет ухаживать за девчонкой, мы пошлем фотографии вашему сыну.

– Не поверит, а она отопрется, скажет, монтаж.

– Тогда устроим постельную сцену.

– Как?

– Очень просто. Ну, во-первых, Антон изумительно хорош собой, поэтому некоторые по доброй воле укладываются в койку. А если не захочет, пара капель снотворного в шампанское, и крепкий сон до прихода вашего сына обеспечен. Останется только проследить, чтобы обманутый супруг приехал по указанному адресу. Дверь окажется открытой, и неверная жена будет обнаружена в объятиях другого. После завершения операции дадите мне еще пятьсот баксов. Если обиженный муж накостыляет Антону по шее, добавите столько же. Понадобятся показания в суде – за отдельную плату.

– Дорого как! – протянула я.

– Дело ваше, – ответила Марина, – живите и дальше с невесткой. Насчет порчи не знаю, а невроз или язва желудка вам точно обеспечены. А так заплатите деньги и забудете про проблему.

– Вдруг не выйдет? – продолжала я сомневаться.

– Даю полную гарантию. Антон уже многим помог, осечек не бывает. Есть фотография?

– Можно самой с ним встретиться?

– Нет, – резко отрезала Марина, – вы имеете дело исключительно со мной и деньги платите мне. Антон станет встречаться только с объектом.

Я вздохнула и полезла в сумку. В моем портмоне воткнут небольшой снимок смеющихся Зайки и Аркадия. Марина повертела его в руках и принялась расспрашивать.

Глава 21

Из «Оракула» я выскочила мокрая как мышь, вся провоняв невероятными благовониями. Таинственный Антон должен был начать действовать уже сегодня. Сев в машину, на всякий случай набрала номер Амалии Кляйн, не надеясь на успех, и тут же услышала взволнованное контральто:

– Слушаю!

– Простите, кем вы приходитесь Аделаиде Генриховне Кляйн, жене Семена Воробьева?

– Бог мой, я ее сестра! – вскричала женщина. – Говорите скорей, вы из тюрьмы, от Адочки? Если принесли письмо, награжу по-царски.

Решив не разубеждать собеседницу, я договорилась о встрече через полчаса. – Умоляю, не задерживайтесь, – просила Амалия, – просто умираю от нетерпения.

Я постаралась не разочаровывать ее и ровно в пятнадцать часов уже входила в подъезд кирпичного, явно кооперативного дома, построенного году в шестидесятом. В подъезде древняя старуха сонно подняла глаза от газеты и поинтересовалась:

– Вы к кому?

– К Амалии Генриховне.

– Второй этаж, – прошамкала лифтерша, но с лестницы уже несся голос:

– Сюда, сюда, поднимайтесь.

В дверях квартиры стояла крупная белокурая женщина, этакая Брунгильда с высокой грудью и крутыми бедрами. Она не казалась полной, просто очень большой.