Жена моего мужа

И откуда мне знакомо это имя – Амалия Генриховна Кляйн, слишком редкое, чтобы часто встречаться.

«Вольво» мирно катился по шоссе. Из радиоприемника несся идиотски бодрый голос ди-джея:

– А сейчас наша несравненная Ада Кунцина расскажет о новинках. Тебе слово, Адочка!

От неожиданности я со всего размаху нажала на тормоз. Сзади послышался громкий мат и звон.

– Какая дура останавливается посередине дороги! – вопил потный мужик, сокрушенно разглядывая разбитую фару своих «Жигулей». – Ну не кретинка…

Он кричал, широко разевая рот, призывая на мою голову все несчастья из ящика Пандоры. Но я не слышала этого визга.

Ада! Аделаида Генриховна Кляйн, жена Семена и его предполагаемая убийца. Интересно, в каких она отношениях с Амалией Генриховной Кляйн, закадычной подружкой убитой Рады Ильиничны Соколовой?

Глава 20

Дома первым на глаза попался Бекас.

– Вот никак в толк не возьму, – спросил парень, – за каким шутом французы пишут одни буквы, а читают вслух другие?"

"Сложный вопрос, сама не знаю. Обычно преподаватели отделываются фразочкой типа – «это вытекает из логики структуры языка».

– За французский взялись? – поинтересовалась я.

– Ага, – кивнул Бекас и показал учебник Може, – первая тема – «Моя семья». Манька сказала, если в августе экзамены нормально сдам, то она возьмет меня на неделю в Париж. Диснейленд покажет. С ней, наверное, здорово поехать, все там знает и говорит как по-русски.

– Экзамены? – изумилась я. – Что же сдавать будешь?

– Существительное, правописание «о» и «е» после шипящих, потом задачки на движение, пересказ романа «Мертвые души» и поэмы «Евгений Онегин», а по французскому – темы «Моя семья», «Зоопарк» и «Продукты», – старательно перечислил Бекас.

Потом помолчал секунду и добавил:

– «Евгений Онегин» – еще ничего, а «Мертвые души» – это просто жуть. Чичиков-то – чистый мошенник, ему 147-ю статью, часть третью применить можно. Вот ведь придумал – покойников покупать, до такого даже наши не доперли.

– Экзамен кто же принимать будет? – поинтересовалась я.

– Да сама Маня, – вздохнул Бекас, – зверь просто. Вчера упражнение домашнее не сделал, ну не успел, так она линейкой отколотила и на сегодня целых четыре задала. Иван Михайлович очень смеялся, а потом сказал, что она права.

Я пошла в столовую. Доморощенный Макаренко пил какао.

– Между прочим, – укорила я ее, – учеников нельзя бить физически, наказывать можно только морально.

– Так не понимает ничего и ленится вдобавок, – вскипела Манюня. – Видишь ли, у его хозяина какие-то разборки вчера произошли. Я объяснила: мне без разницы, что там у него произошло, какие стрелки, перестрелки… Изволь уроки делать, ну и дала для порядка пару раз линейкой по башке. Ябеда.