Жена моего брата

— Пока что нельзя достоверно сказать ни да, ни нет. Но вы обязаны сообщить всем вашим партнершам, которые были в этот период, что есть риск. Достоверно можно сказать только после того, как вакцинирование перестанет влиять на результат тестов. Предполагаю, что тогда мы получим отрицательный результат. Но это не будет значить, что вы здоровы. Незащищенный контакт был. Инкубационный период может быть затяжным.

— Когда я узнаю точно?

— С Вашим анамнезом контрольное тестирование через полгода после вакцинации. На данный момент, я склонен считать, что этот результат ложноположительный. Косвенные анализы не подтверждают диагноз.

— Полгода?!

— Если бы не было контакта с инфицированным, и дело было только в прививке, то было бы все проще. Но контакт был. Поэтому необходимо максимально корректно провести тесты и исключить редкий случай затянутого инкубационного периода.

— Да, конечно.

— Не отчаивайтесь. Шансы очень высоки.

— Спасибо, что обнадежили.

— Вы точно понимаете Вашу ситуацию?

— Вроде да. Антитела есть, но это не значит, что я болен. Вероятно, скоро они не будут обнаруживаться в анализах, но это не будет значить, что здоров?

Я грёбанный «Кот Шрёдингера»…

— Всё верно. Мне проконсультировать Вас по безопасности?

— Да. Но не сегодня.

— Я бы посоветовал некоторые имунномодуляторы.

— Тоже — да. Но тоже — не сегодня. Спасибо.

Коротко улыбнувшись, врач уходит.

Полгода. У нас нет столько времени со Златой, увы.

Придется отдать её без боя? Аут."

"Давлю на рычаг кресла, оно раскладывается подо мной. Складываю ноги на подложку, откидываясь назад. Вот так вот в тридцать с копейками вылететь на обочину жизни. И наблюдать как мимо несутся другие.

Методично вливаю в себя минералку. В холодной ярости зашвыриваю бутылку в стеклянный шкаф с папками.

Звон… грохот…

Я не готов к этому!

Мне нужно полгода. Полгода для меня и Златы. А деньги нужны сейчас… Буквально — послезавтра.

— Демид Альбертович? — заглядывает секретарша.

— Регина ушла?

— Ушла.

— А который час?

— Девять.

— Иди тоже домой.

— Здесь… кое-что… не знаю, уместно ли…

— Говори.

— У нашей работницы… клинниг… убирается у Вас здесь и в кабинете Родиона Альбертовича.

Который пустует.

— У нее несчастье в семье, дочь попала в аварию. Она просит помочь. На операцию. Иначе девушка останется инвалидом. Родион Альбертович отказал, сказал, что у компании непростые времена.

Вот и еще кого-то несет на обочину. Девушку…

— Сколько нужно?

— Сто тысяч. Остальное собрали.

— Всего-то? Скажи, что я распорядился выдать.

— В долг?

— Господи… — оскаливаюсь я. — Так ей дай денег!

Выдвигаю ящик стола, там тысяч сто пятьдесят. Отсчитываю сотку, отдаю.

— Скажи что у нее отпуск десять дней.

— Оплачиваемый?

— Да.

Не люблю мелочиться.

— Спасибо.