Жена моего брата

Но когда получаешь шанс над этим работать, это даёт много энергии.

Из-за снегопада движение встало, много пробок. И наша машина тоже вязнет в снегу метров за триста до дома. Охрана возится с лопатами.

— Давай прогуляемся?

Помогаю ей выйти из машины.

Мы идем прямо по пустой дороге. Она — по одной колее, я — по соседней. Обувь утопает в пушистом снегу.

Наши руки в кожаных перчатках, и я с удовольствием держу её за руку.

— Не замерзла?

— Нет. Тепло…

Поднимает лицо, чуть притормаживая. Капюшон от шубки падает на плечи. Снежинки начинают облеплять волосы. Завороженный зрелищем, рефлекторно сильнее сжимаю её кисть. Снегурочка…

Новый год скоро. И свой последний анализ я получу как раз перед ним. Это будоражит меня. Не сорваться бы с цепи!

Идем дальше.

— Как новый год хочешь отметить?

— В пригороде ледовый городок построили. На горки хочу, — скашивает на меня пытливый взгляд.

Походом на аттракционы меня обделили. Ледовый городок ни за что не пропущу. Хотя не был на таких мероприятиях лет с двенадцати.

— Не вопрос. Если погулять. А катания я бы отложил. На следующий год.

Вздыхает.

— Вы правы.

— Не хочешь, ты, Злата, в дедовский дом.

— Ой… Да не могу я так быстро.

Останавливаемся у ворот.

— Почему «Вы»? Брата на «ты» называла сразу.

— Вы как будто всё время отталкиваете. Холодный, отстранённый…

Да что ж такое? Делаю шаг на ее колею. Дергаю полу пальто, расстегивая пару пуговиц. Ловлю её кисть, кладу к себе на грудь. Сердце долбится в ладонь. Снежинки тают, превращаясь в капли не долетая до груди.

— Разве холодный?

— Когда горячий — Вы еще холоднее, резче, деспотичнее! — пытается отобрать руку. Прижимаю её крепче, не позволяя.

Я знаю про что она, про мой срыв тогда, когда я затащил её в комнату. Сглатываю ком в горле.

— Это эмоции. Они редко со мной случаются. Возможно, я не очень хорошо контролирую их. Но в твоей власти остановить эту волну в любой момент.

С сомнением смотрит на меня.

— Как?

— Обнять… — мой взгляд уплывает за кружащимися снежинками.

Эмоции, да. И снова сейчас накрывают. Чувствую себя слабым, пробитым насквозь и хочется защитить своё раненое нутро. Холодом, резкостью, деспотичностью и дистанцией. Но защищаться мне категорически нельзя.

— Тигр хочет, чтобы его гладили, когда он рычит и щелкает зубами? — качает она головой.

— Хочет. И только карельские ведьмы имеют достаточно отваги для этого! — болезненно улыбаюсь я, пытаясь перевести эмоционально сложную ситуацию в шутку.

Неожиданно кладет вторую ладонь сбоку на мою обнажённую шею. Меня обжигает это касание. Рефлекторно дергаюсь от ее руки, делая шаг назад.

Идиот! Зачем?! Ругая себя, поспешно возвращаюсь в зону её доступа. Но уже поздно. Обиделась.

— У одного из нас, видимо, проказа? — гордо и скептически.