Жена миллиардера

Надеюсь, к моему возвращению ты примешь окончательное решение.

Он быстро вышел из кухни, даже не удосужившись меня поцеловать, а я так и осталась стоять, хлопая полными слез глазами. Именно тогда я наконец осознала, за кого выхожу замуж. Тот Макс, которого я успела полюбить — это лишь вершина айсберга, внутри которой стальной лед и полное неприятие человеческих чувств.

Я поставила кружку на стол и всхлипнула.

Не помню, как я добралась до работы в то утро — такси все одинаковые. Внутри все скрутилось в тугой узел, и было трудно дышать. Перед глазами по экрану компьютера все плыло, и я не могла сосредоточиться.

В обеденный перерыв посыльный принес в наш кабинет роскошный букет роз в красивой серебристо-голубой коробке.

Мне показалось, что цветы посыпаны ядовитым пеплом. И эта записка: «Прости меня. Когда я на взводе, мне сложно справляться с эмоциями. Но тебе придется выбрать, на чьей ты стороне. Иначе у нас нет шансов построить счастливую семью». Она словно уколола меня еще больней, чем его утренний выпад в мою сторону.

Обида и невыплаканные слезы жгли глаза, и больше всего на свете мне хотелось никогда не видеть слова, написанные на красивой открытке.

Цветы я так и оставила нетронутыми на окне, а после работы поехала к родителям. Возвращаться в квартиру Макса мне хотелось меньше всего. Он предложил мне отречься от своей семьи, и меня сжигал внутри только один вопрос: он поступил бы так же со своими родственниками?

Служебная машина компании «АЛЬКОВ» везла меня в Мишкино, когда я не удержалась и написала Максу сообщение.

«Ты просишь меня отказаться от своих родных в пользу отношений с тобой. Но ведь отречься — значит предать. Отрекаясь от тех, кто меня вырастил, я показываю, что рано или поздно могу отречься от любого человека. Меня воспитывали по-другому. Я не могу отказаться от людей только потому, что они наломали дров. Осудить — да, могу. И перестать общаться могу. Но отречься навсегда — нет. И у меня есть всего один встречный вопрос: ты бы отрекся от своих отца и матери, если бы они оступились?»

В ожидании ответа я уставилась в окно на однообразный пейзаж с выгоревшей травой и соснами, но его так и не последовало. Видимо, мой босс был занят на очередном заседании параолимпийского комитета. Такая мелочь, как душевное состояние невесты, которой он приказал навсегда отказаться от собственной семьи, в тот миг волновала его меньше всего на свете.

— Может, он просто слишком сильно переживает? — пыталась успокоить меня мама за чашкой чая перед сном. — Все навалилось, его обвиняют в жестокости, хоть на его стороне истина… вот он и взорвался сегодня утром.