Жена криминального авторитета

А меня убивала эта неизвестность, с каждой минутой тревога с сердце усиливалась, я на каком-то подсознательно уровне чувствовала, что с ему сейчас очень плохо, что он не в порядке и что ни хрена не будет нормально. И словно в подтверждение моих слов тишину нарушил звонок.

— Слушай, — ответил Олег, с каждым сказанным неизвестным мне собеседником словом, лицо Олега мрачнело все больше, не нужно быть психологом, чтобы понять — случилось худшее. Не знаю, каким чудом я удержалась на ногах, понимая, что весь мой мир рушится в очередной раз.

— Он он… — запинаясь начала я, когда Олег закончил разговор и вот сейчас мои ноги все-таки меня предали и, если бы Олег не подхватил меня в самый последний момент, я бы обязательно рухнула на пол.

— Он жив, Саша, жив, — быстро среагировал Олег, — в тяжелом состоянии в клинике Астахова, но жив.

«Жив» — доносились из далека слова Олега. Жив, но в любой момент может погибнуть, опять, черт возьми, как я устала терять любимых.

«Господи, пожалуйста, только не он, только не его» — мысленно молилась я.

— Успокойся, — резко произнес Олег и усадил меня на диван, все правильно именно это мне сейчас и нужно, взбучка, Дима жив, это главное.

— Сейчас мы поедем к нему Саша, — медленно заговорил Олег, — но ты должна взять себя в руки, тебя ведь учили отключать эмоции? — я кивнула, — вот и хорошо, именно это ты сейчас и сделаешь девочка, потому что то, что ты там увидишь приведет тебя в шок.

Заметив как стремительно меняется выражение моего лица, Олег поспешил объяснить:

— Я сейчас не о Диме говорю, — затараторил он, — в общем пообещай мне, что будешь держать себя в руках несмотря ни на что, ты можешь мне это пообещать?

Я еще раз кивнула, а потом немного прочистив горло произнесла:

— Да, хорошо, я обещаю держать себя в руках.

— Хорошо, тогда поехали.

Никогда в жизни мне не было так страшно, даже, когда погиб Саша, я не испытывала того, что испытываю сейчас, наверное, потому что к его смерти я была подсознательно готова, все шесть лет он повторял, что однажды его может не стать, с Димой все было иначе, потерять его я не готова и никогда не буду готова. По дороге Олег не проронил ни слова, но по напряженным рукам на руле, по вздымающейся жилке на шее я видела, что его что-то гложет и это не только состояние Димы, его беспокоило что-то еще.

— Помни, Саша, ты обещала держать себя в руках, — напомнил Олег, когда автомобиль остановился у самых дверей клиники, — надеюсь ты умеешь держать обещания.

Я ничего не ответила, молча открыла дверь и вылезла из машины. Единственное, о чем я могла думать — это о том, что мой муж лежит где-то там и ему плохо, очень плохо.

Ноги сами понесли меня ко входу следом за Олегом, который шел впереди, указывая путь.