Жена проклятого князя

Вот, точно! Мы оденем девушек, как кукол, подадим напитки невероятных цветов… Сальваторе, неси бумагу и грифель, мы будем рисовать!

Матильда загорелась новым проектом и заразила им художника. До обеда они делали наброски, придавая знакомым с детства предметам новое сюрреалистическое звучание. Глядя на эскизы, Тиль хвалила себя: вот он, тот самый Сальвадор Дали! Пусть его рисунки не настолько безумны, все же это именно эскизы к шоу, а не картины. Но как хороши! Оторвать глаз невозможно! Надо будет непременно сохранить все наброски, лет через сто они будут стоить безумных денег, как и его картины.

Но они рисовали не только эскизы. По наброскам Тиль он изобразил нечто, похожее на автомобиль начала двадцатого века.

– А это ты нарисуешь для меня, хорошо? Маслом, непременно красного цвета. Самый первый мобиль этого мира!

– Все, что угодно моей богине! – Глаза Сальваторе горели фанатичным огнем, рукава рубашки были перепачканы грифелем, пятна грифеля украшали и его лицо, а за ухом невесть откуда взялось перо. – Мобиль и вы – в мехах, под вуалью, и фоном – сказочный город с домами в десять этажей, и ратуша с часами… О моя богиня! Вы вернули меня к жизни! Я… я должен нарисовать это немедленно!..

Тиль только махнула рукой. Останавливать художника, которого вдохновение уносит в мастерскую, не стоит, даже если где-то рядом пожар.

На встречу с Андре, о которой условились вчера, Тиль летела как на крыльях. Не любви, а страсти – по крайней мере, она старалась себя в этом убедить изо всех сил. И даже, чтобы доказать себе, что вовсе не влюблена и не торопится, заехала сначала к Леграну в контору. Вчера они с Драккаром договорились, что все документы на партнерство и патенты будут оформлять через него.

Контора была самой обыкновенной, для этого века, разумеется. Темновата, тесновата, зато с магическим освещением и позолоченной вывеской: «Мэ[8] Товиль. Нотариальная контора». Воплощение скуки и солидности.

Уже знакомый серенький клерк выскочил из-за своей конторки и неуклюже раскланялся, совершенно не обращая внимания на троих посетителей, дожидающихся своей очереди на деревянной лавке казенного вида.

– Ваша светлость! – В его глазах преклонение перед титулом боролось с любопытством. – Я немедленно доложу мэтру! Изволите ли шамьет? Чай? Руанское?..

– Не суетитесь. – Тиль отмахнулась от него папкой с чертежами, мельком отметив, что при упоминании светлости посетители вылупились на нее, как на заморскую диковинку. – У себя?

– Да, ваша светлость! Он примет вас немедленно! – Клерк метнулся к двустворчатой двери, на которой красовалась табличка «Мэ Товиль», и распахнул ее перед Тиль. – Мэтр, к вам их светлость герцогиня Волкова!

Тиль поморщилась, столько в голосе клерка звучало восторга и преклонения.