Жена князя Луны

Арфель сказала всего один раз, но слова выбрала максимально простые: ""Ты семья, и раз уж в столицу ты не возвращаешься, то будь любезна завести себе свою комнату, а не ютиться на продавленном диване"". Каэль не нашла слов и вылезла на крышу – отдирать старые доски и приколачивать новые. Их ей подавала госпожа Льефф.

– Красота, – мечтательно произнесла госпожа Хемм и вытащила из воздуха бутылку вина. – Мы должны это отметить.

– Ага, – вяло отозвалась госпожа Льефф. – Мне как-то не очень хорошо.

– Ну это нормально. Во-первых, ты ждешь свою адскую недельку, а во-вторых, мы очень славно потрудились и мне, если честно, тоже нехорошо. Предлагаю завалиться на ковер в гостиной и отметить то, что у нас теперь эта самая гостиная есть.

– Я буду свой настой, его уже пора начинать принимать, – улыбнулась Арфель.

– На тебя как на собутыльника вообще рассчитывать нельзя, – фыркнула Каэль. – Потому я и не рассчитывала.

Госпожа Хемм скорчила смешную рожицу и осторожно спустилась с крыши по новой шаткой лестнице. Эта жуткая пародия на порядочную лестницу позволяла легко и быстро выбраться с чердака на конек крыши. Вот только у них уже не оставалось сил, чтобы сделать что-то приличное, а посему временно был изобретен заменитель из слюны и палок. Правда, Арфель боялась, что этот заменитель простоит до тех пор, пока не развалится, ведь нет ничего более ""приживающегося"", чем ""пусть пока так постоит, а потом нормально сделаем"". У нее весь особняк по такому принципу отремонтирован.

– Но ведь действительно стоит, – сказала Каэль и добавила: – Ты вслух сказала.

– Но лестница опасна, она словно обладает собственной волей и желает нам смерти, – забавно округлила глаза Арфель.

Пожав плечами, Каэль посмотрела на лестничного уродца и честно сказала:

– На ее месте я бы тоже желала нам смерти. Но! Мы не она, нас двое, и мы сильней, а значит, победим."

"На самом деле чердак уже больше нельзя было назвать чердаком. Теперь это была просторная личная гостиная двух подруг. Особняк госпожи Льефф обзавелся «полу-третьим этажом», правда, поднимись сюда кто-то выше среднего роста… Что ж, ему бы пришлось согнуть спину и вжать голову в плечи.

Каэль потянулась, взмахнула рукой, и на пушистый ковер, устилавший пол, слетелись все думочки и подушечки, что в изобилии покоились на диване и двух креслах. Подруги с удобством устроились на полу, а Арфель подтянула себе под поясницу сразу две думочки, на что подруга ее тут же подколола:

– Старость пришла?

– Она самая, – ничуть не обиделась госпожа Льефф и левитировала поближе вазочку со сладостями.

Они молча уплетали конфеты, пили кто вино, а кто настой и время от времени вздыхали. Говорить не хотелось – да и зачем? Если тишина такая уютная и не давит, то грех ее нарушать.