Жена князя Луны

И вытянуть из его сознания всю возможную информацию.

– Ты отдаешь мне такой приказ? – удивился старик. – И не боишься, что за столь нечестивое деяние Корона испепелит тебя?

– Я тот, кто я есть, – просто ответил Князь. – Если я перестану подходить Серому Долу и Рогатой Короне – значит, так тому и быть.

Широко улыбнувшись, Отец-Ворон несколько раз ударил в ладоши:

– Вот теперь ты становишься похож на Князя Луны. Идем, мой князь, я готов творить зло в благих целях.

– Зло? – едва слышно уточнил Кавиш.

– Разумеется, – хмыкнул старик, позабавленный страхом второго советника. – Насилие – зло. Над разумом ли, над телом – разницы нет. И пусть ти-Риэл осужден, приговорен и недостоин жизни – насилие над его разумом остается злом. Но я готов сотворить это зло.

– Но ведь вы даже не знаете, ради чего, – от удивления Кавиш забыл о своем страхе.

– Я возложил корону на голову этого молодого и буйного оборотня, – старик кивнул на молчащего князя. – Этим я признал, что готов подчиняться его приказам. Хотя я искренне рассчитываю, что за время пути до каменного мешка меня все же просветят.

– Кавиш, – отрывисто произнес Илуор.

Второй советник вздрогнул и, отведя взгляд, принялся за рассказ. К концу его несколько сбивчивой речи жрец уверенно произнес:

– Я без жалости и сомнений выверну сознание ублюдка наизнанку. Я еще не успел ввести тебя в курс дела, Илуор, но в Сером Доле было несколько эпизодов с отравлениями. Яд неизвестный и не смертельный, как получен – непонятно. Если список кланов совпадет с моим списком… Боюсь, что главы родов потребуют объявить Охоту.

– И я удовлетворю это требование, – спокойно сказал Илуор. – Мы не люди, Отец-Ворон. Каждый должен знать, что за подлость и жестокость последует расплата.

Кавиш вздрогнул и протестующе вскинул руку:

– Столько сил было потрачено, чтобы отойти от этого варварства… Мой князь, нестись по лесу, выслеживая своего собрата, рвать его на клочки – можем ли мы называть себя разумными, если вернемся к этому?

Чуть усмехнувшись, Илуор ответил:

– А разумно ли оборотням копировать людей? Мы не стали человечней, нет. Мы забрали худшие человеческие качества и дополнили их своей врожденной звериной жестокостью и упертостью. Мы научились жертвовать своими родными ради призрачных политических целей, но мы не научились человеческому самопожертвованию. Мы вообще многому научились, Кавиш. Мы научились равнодушно смотреть на страдания своих детей, мы научились ставить свои личные интересы выше интересов наших возлюбленных. Мы научились прикрывать свою подлость красивыми словами.

Старый жрец кивал в такт словам своего князя и, когда Илуор замолчал, добавил от себя:

– Маскировать жестокость под добродетель, целый город бесправных женщин и их детей-полукровок.