Жена Эмина. Его наследник

Его грудная клетка вздымалась все чаще. Глаза зверя смотрели на дорогу. Он не собирался тормозить. За окном проплывали безжизненные пейзажи. На их фоне я увидела, как дернулся кадык. Эмин тяжело сглотнул.

- Достань свой телефон.

Эмин протянул руку.

Я выудила мобильный из сумки. Заберет все равно - обыщет с пристрастием. Лучше самой. Эмин забрал, отключил телефон на ходу и положил его к себе в карман.

- Я ненавижу тебя.

- Тоже чувство. Больше, чем ничего, - выдавил он напряженно.

Зверь говорил так, словно это смертельно тяжело – просто говорить.

Мы были на грани. Там, где заканчивалась нежность и начиналась суровая жизнь.

- Это не любовь, Эмин. Это безумие.

- Тогда мы в нем погрязли. Мне жаль, маленькая.

Сердце тревожно забилось в груди. И тогда я достала из сумки бумагу. Специальная с шероховатой поверхностью – она дольше хранит рисунок, я трудилась только на такой бумаге.

Я быстро начала ее разворачивать.

Эмин скосил на меня взгляд и тяжело сглотнул. На его лбу прорисовалась капелька пота. Он перевел взгляд на дорогу, затем снова на бумагу в моих руках.

И так несколько раз.

- Красивый, правда? – шепнула я.

- Когда? – прохрипел он.

- Утром. Пока ты спал.

На бумаге был нарисован Эмин. Нежный, безмятежный, домашний. Я только такие рисунки показывала сыну – пахнущие любовью.

- Вот, здесь любовь. Любовь на рассвете. А то, что ты делаешь сейчас, это безумие. Ты снова делаешь мне больно. Понимаешь?

Мы съехали на обочину. Эмин выхватил бумагу из моих рук и начал вглядываться.

Мы не остановились, нет. Это временное выздоровление. Он повезет меня дальше и ни на секунду не остановится.

- Это не я, - выдавил Эмин.

Его густые брови сошлись на переносице. Он не мог понять, что было не так на рисунке. Правду знала только я. На бумаге слились воедино лица Эмина и его сына.

О котором он еще не знал.

- Я так вижу, - увильнула я.

Эмин сложил бумагу вдвое и спрятал ее в бардачке. Отобрал у меня портрет, забрал себя у меня.

Ничего, нарисую новый. Если вернусь домой. В голове сохранился образ безмятежного Эмина.

- Ты счастлива? – процедил зверь.

Я молчу.

Тяжело дыша, Эмин упирается лбом в руль. Я остановила зверя. Любовью. Надолго ли?

- Ты счастлива? – повторил он, - я велел тебе быть счастливой. А ты выбрала старика. Замуж за него собралась. Ты думаешь, что он лучше меня? Розовый пони? Что Алиев безвинный? Или ты без кайфа жить не можешь, да?

- Остановись, Эмин, - взмолилась я, - я еще не дала ответ. Но это не имеет никакого значения, - глухо выдавила я.

Я успела вытереть слезы прежде, чем Эмин обхватил пальцами мою шею. Крепко, лишая воли.

Его надсадное дыхание пугало. Мои руки молниеносно уперлись в тугую грудь, обернутую в черную рубашку.