Случайная жена, или Наследство в подарок

А затем позвонила, чтобы только он проснулся поскорее. Рус же скинул мой вызов. Засранец.

«Хватит спать! Взгляни вот на это». Следом я отправила скриншоты всех трех фотографий Богдана. Сразу после того, как в нижнем углу на них загорелось две синие галочки, Руслан мне позвонил уже сам.

— Аврор, это что? — голос Руса был заспанным и встревоженным. Ведь он не любил, когда я заговаривала о его брате. Плохой знак для моего шаткого душевного состояния.

— У тебя спросить хотела. Не в курсе ли ты.

— Это кто-то пользуется его фэйсом. Вот же с-с-с…

— Стоп! Рус, это не кто-то, а он сам, — перебила мужчину, поверив в его искреннее удивление.

— Да в прямом! — взорвалась я. — Я его видела. Сегодня, точнее вчера. Хотя это же уже было ночью, значит, все же сегодня.

Я глубоко вдохнула, собирая мысли воедино, восстанавливая ясность речи…

— Я его видела, Рус. Он откликается на Богдана, — хмыкнула от того, как это прозвучало. Словно собака на кличку, — Но меня не узнал. Веселится. Отдыхает, танцует. С девочками кокетничает. Фотограф.

— Что ты все повторяешь «Аврора» да «Аврора»? Я не пьяная! Я не одна его видела. Это он тот фотограф, чьи снимки у Свиридовых висят. Мне не почудилось.

— Черт. Аврор, это все трудно усваиваемая информация.

— Ты не веришь мне? — ахнула я, но тут же поймала себя на мысли, что сама себе не верю. Все еще не верю.

— Я пытаюсь, — шепнул Рус. — Но не получается. Правда. Я не понимаю. Если он действительно жив, то почему не вернулся? Или не дал о себе знать?

— А если он потерял память? Но как тогда он оказался в Сочи? Это же бред какой-то, Рус. Он здесь семь лет точно. Судя по аккаунту в инсте.

— Если бы он потерял память, то он не был бы Богданом.

— Может, с ним сохранились какие-то бумаги? Или он вспомнил имя, а все остальное забыл.

— Да что Аврор? — опять выкрикнула я, подскочив с кровати и направившись на балкон, совершенно не заботясь о своем внешнем виде. Зажравшиеся голуби, шастающие по широким бортам, меня больше не радовали. Так же как и вид на водную гладь, переходящую на горизонте в голубое небо. Все это теперь было неважным и не имело смысла. Я сдавила виски свободной от телефона рукой и попыталась прокрутить в голове нашу встречу более детально. Он меня не узнал. Факт.

— В актерском он вроде не учился, — хохотнула, скрывая за усмешкой боль.

— Нет, до актерского в своих поисках он не дошел. При чем тут это?

— Он меня действительно не узнал. Нельзя сыграть настолько искусно. Он словно меня первый раз в жизни видел.

— Я серьезно. Тебя запросто можно не узнать.

— Рус, что делать? — простонала я в трубку, закрыв глаза и надавив пальцами на глазные яблоки с такой силой, что начали появляться белые круги.

— Маме не говори пока ничего. Ни в коем случае.