Случайная жена, или Наследство в подарок

Так же как и темное пятно на нем. С этого расстояния разобрать происхождение пятна было нереально. Но я-то знала! Я все знала и помнила!

— Да пошел ты! — прохрипела, хотя хотелось опять закричать.

Кинула сумку и пошла за ковром, быстро свернула его, не обращая внимания на тяжесть: он казался мне настоящей пушинкой, хоть и был полтора метра на два. Я с легкостью подняла его и потащила на выход. Да и будь он тяжелее или объемнее, я бы все равно его унесла. Не знаю, откуда во мне взялась эта уверенность, но такая злость обуяла все мое естество, что было бы нужно, я бы и диван до мусорки дотащила.

Слава богу, не пришлось.

А вернувшись в квартиру, я вытряхнула свой старый чемодан и достала из гардеробной хорошую, надежную и большую черную сумку Богдана, в которую сложила не только свои старые вещи и те, которые мне купил Залесский, но даже новую дорогую обувь и сумки.

— Так-то! — взорвалась я, застегивая замок, и вернулась в спальню за телефоном.

И его заберу. Именно заберу. За испорченный штампом паспорт. За потраченные нервы. И за то чертово пятно на когда-то красивом рыжем ковре.

Оглядела квартиру поверхностным взглядом и уже почти ушла, как все же решилась написать Богдану записку. Не хотелось бы, чтобы он пытался меня вернуть или заманить обратно пустыми разговорами.

Хотя кого я обманывала?

Еще как хотелось. Именно этого мне и хотелось. Чтобы вернулся. Извинился. Попросил прощения. Чтобы кто-то сверху отмотал весь сегодняшний день назад, как кассетную пленку. А утро началось совершенно иначе. Как ни странно, отматывать до вчерашнего вечера я не хотела. Если только для того, чтобы заново все пережить, но не менять. Ни в коем разе.

Моего запала не хватило надолго. Я дошла до ближайшей лавки и, кинув сумку на холодный асфальт, грузно опустилась и закрыла глаза, давая себя пятиминутную передышку.

А потом я решу. Обязательно решу, куда идти на ночь глядя и как жить дальше.

— Привет, — послышался тонкий девичий голосок рядом, и я резко мотнула головой, словно пьяная была я, а не Богдан вчера, потому что рядом со мной оказалась та самая девчонка, что странно поглядывала на меня у метро почти два месяца назад.

Пробуждение было добрым. Я потянулся и прижал Рори поближе к себе, вдыхая запах ее рыжих волос. Какой-то древесный шампунь, к которому я привык за эти два месяца настолько, что всю эту неделю вдали от нее элементарно не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, не смыкая глаз. А сегодня я выспался. Довольно провел носом по девичьей макушке и только тогда понял, что мы были голыми.

Зажмурился сильнее, словно пытался не дать накатившим на меня воспоминаниям прорваться к моему мозгу окончательно. Только смысла уже не было. Вечер да и ночь помнились отлично.