Случайная жена, или Наследство в подарок

Мое тело перестало принадлежать мне. Его губы и пальцы имели на него больше прав, они знали, как лучше и слаще. Как острее и безумнее. Так, чтобы до точек перед глазами, так, чтобы я задыхалась от опаляющего наслаждения.

Не было больше ни слов, ни мыслей, не было страха или осторожности. С Богданом было не страшно.

Даже если ничего не будет после… Главное, чтобы было сейчас…

Я чувствовала такую испепеляющую меня жажду, поглощающую душу потребность, что никак не могла позволить ему остановиться. Да и он, возможно, уже не смог бы. Потому что его движения становились более резкими и смелыми, бесстыжими и ненасытными.

Раз — и его пальцы нашли застежку на моей спине. Два — и я почувствовала холод, опаливший мою грудь. Три — и теплое твердое тело на моем, а моя спина утонула в мягком ворсе ковра, такого же рыжего, как и мои волосы. И это место показалось мне самым лучшим и самым потрясающим на всем белом свете.

— Рори, — прохрипел Богдан мне в шею, то ли спрашивая, то ли ставя перед фактом…

Я только прикусила губы, потому что без его поцелуев они горели необходимостью, дикой ненасытной жаждой и потребностью.

Мне нужны были его крепкие и твердые пальцы, литые мускулы под моими жадными ладонями, нежные и мягкие губы, глаза, затуманенные поволокой желания, в которых я видела отражение себя, своих чувств и эмоций.

Провела подушечками пальцев по его широкой шее к плечам, от плеч к запястьям, поглаживая красивые и сильные натренированные руки, увитые венами, которые сейчас проступали сильнее обычного.

И упала в пропасть нашего общего желания, одного безумия на двоих, которое было сейчас необходимо не только мне, но и ему. Я чувствовала его жажду в том, как крепко он меня сжимал, надсадно дышал, надрывно и бессвязно что-то шептал и хаотично осыпал мою голую кожу поцелуями. Не осталось ни одного участка моего тела, который не горел бы наслаждением и предвкушением близости.

Я поцеловала его щеку, скулу, висок, потерлась кончиком носа о черную бровь, почувствовала на щеке невесомое щекотание его ресниц — и улетела.

Навсегда. Туда, где не было прежней Авроры, только новая, другая… ничего не понимающая, но чувствующая.

Я пыталась цепляться за реальность, водила оголенными ступнями по мягкому ворсу ковра, пытаясь доказать самой себе, что я все еще реальна и живу. Что я существую на этой земле, так же как и Богдан. Что то, что происходило между нами, реально и не выдумано. Не сон и не мираж. Резкий толчок — и приглушенный стон боли, выбивший из меня весь воздух. Заставляющий очнуться и действительно поверить в то, что все это настоящее и реальное, но ненадолго, совсем на мгновение, потому что взволнованный хриплый шепот Залесского скинул меня опять в пропасть и тут же заставил воспарить.