Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

ИВАРИ ХАНТ (РАНЕЕ ИВАРИ РЕННЕР)

— О.

Это все, что я могла сказать. Место, куда мы пришли, выглядело чудесно. Уютная поляна рядом с журчащим ручьем (никогда не была в этой части леса!), на мягкой присыпанной осенними листьями траве — расстелено красное покрывало. Оно буквально готово было треснуть от еды: куски пирога с мясом и крохотные пирожные на аккуратных тарелках из белого фарфора, ранние яблоки и груши, вишня и голубика. И… увидев это, я сглотнула. Плитка шоколада. В этом мире шоколад стоил безумных денег — у меня рука не поднималась отдать золотой за плитку, пока дети живут в условиях, которые далеки от идеальных.

Воздух вокруг покрывала слегка рябил — защитный купол? Так вот, почему все здесь не растащили животные.

Вокруг летали огоньки, похожие на светлячков, только очень крупные, явно наколдованные.

Это было так красиво, что я затаила дыхание.

— Проходи, — невозмутимо сказал генерал Реннер. — Не волнуйся, дети тоже получат свою порцию сладостей, я уже дал указания Юджину и припрятал их на кухне. Это все — для тебя.

О.

Он это все… Он это все устроил? Для меня? Пикник? С огоньками? И шоколадом?

Глаза защипало, и я отвернулась. Хороша же я буду, если сейчас разрыдаюсь! Просто… для меня никогда ничего такого не делали. Ни бывший муж, ни парни, с которыми я встречалась еще в университете. Я привыкла, что любовь надо заслуживать, что романтические сюрпризы делают для других женщин. “Легких, воздушных! — говорил муж, когда я просила на восьмое марта розы вместо чего-то полезного, для хозяйства. — А ты? Ты ж как лошадь ломовая! В тебе ничего женственного нет, у любого мужика рядом с тобой яйца отсохнут!”

Я сначала плакала и пыталась быть легкой и воздушной, даже ходила на какие-то курсы, а потом привыкла.

И вот сейчас…

— Садись. Вина?

Я почувствовала, что мои щеки краснеют. Так глупо. Я совершенно не знала, как на такое реагировать. Почему-то захотелось распустить волосы. Ивари, в теле которой я находилась, была красоткой, и впервые за все время мне захотелось этим воспользоваться.

Чтобы быть привлекательной. Чтобы понравиться.

Еще и тот поцелуй… От одних воспоминаний горели щеки. От генерала Реннера стоило бы ожидать грубости или напористости, но он тогда дотрагивался до меня так аккуратно и бережно, что у меня в груди что-то беспомощно трепыхалось. Его поцелуй был очень нежным — самым нежным в моей жизни.

Вот я дуреха! Напридумываю сейчас себе! Нужно быть умной.

Ивари, в теле которой я нахожусь, красива.

Вот и весь ответ.

К тому же, генерал Реннер… хороший человек. Кажется. Дети его быстро полюбили, даже Мелисса прониклась симпатией, хоть и выражала ее исключительно в том, что перестала подбрасывать ему в комнату плетеные куколки.