Жена Хана

Зимбага прикрыла дверь в туалете и склонилась надо мной, убирая мои волосы в сторону, поглаживая по голове, умывая мое лицо прохладной водой из-под крана.

— Когда тошнота началась?

— Н…не знаю…недели две назад. Просто немного было, незаметно… а сейчас. Это ужасно. Кажется, у меня все выворачивается внутри. Что это может быть? Отравление? Простуда? Со мной никогда раньше такого не было.

Она вдруг резко с колен меня поняла, за грудь схватила, ощупывая, и я тут же вскрикнула от боли. Трогать ее было не просто больно, а мучительно больно, соски как будто пекли и горели.

— Налитые, твердые. Ты не заметила, что твоя грудь выросла?

— Нет…не заметила.

Руку к низу живота прижала, щупая, надавливая. Не больно, но есть какое-то ощущение напряжения, будто распирает низ живота, будто там шарик.

— К врачу надо. Ребенок в тебе. Месяца два так точно. Если не больше.

— Что? — я смотрела на нее расширенными глазами. Меня бросало то в жар, то в холод. Это ведь невозможно, это ведь не могло произойти прямо сейчас? Я не готова. Совсем. И в то же время вихрем взметнулся восторг. Его ребенок. Там. Внутри. Малыш Хана.

— Какой ребенок?

— Ты таблетки пила, которые я тебе приносила?

И я с ужасом вспомнила, что они валяются в тумбочке и я приняла всего несколько из них. Там собралось уже несколько упаковок.

— Я же говорила принимать каждый день в одно и тоже время. Что теперь будет! О боги! Пощадите меня! Я должна была сама проверять!

— Я… я забывала. Боже…этого не может быть. Ты ведь не серьезно, да? Ты пошутила, Зимбага?

— Более чем серьезно. И я не знаю что нам теперь делать!

Ее лицо не выражало радости оно казалось мне нервным, напряженным еще больше, чем, когда она вошла в пристройку. В глазах то ли жалость, то ли страх. Я и сама понять не могла…Она даже не улыбнулась и по моему телу прошла волна холода, прокралась вдоль позвоночника к затылку, разливаясь неприятным покалыванием.

«— Думаешь сорвала джек-пот? Охомутала такого жуткого зверя, как мой внук навсегда?

Тяжело дыша, смотрела в старческие глаза, в лицо с морщинами и пигментными пятнами. Вблизи он казался не таким уж и изможденным, его глаза были молодыми, цепкими и страшными. Теперь я понимала в кого у Тамерлана такой тяжелый и мрачный взгляд.

— Я об этом не думаю…, - ответила очень тихо и высвободила воолсы, поправила подушку под головой Батыра. — для меня это не важно.

— А зря…потому что ты его действительно сорвала! Ты держишь моего внука за яйца, да так сильно, что это заметно даже на расстоянии. — перехватил снова мое запястье, — пользуйся этим, бери все, что можешь взять. Страсть недолговечна. Стань большим, чем просто сладкая дырка. Роди ему сына! Иначе это сделает другая!

Я накрыла его ладонь своей ладонью.