Жена Хана

— Слуга, раба, будешь кем я захочу, чтоб ты была. — опустил взгляд на мои губы и невольно облизнулся, потом посмотрел на вырез тонкого халата и расхохотался. Гадко, унизительно, противно. Так, что мне захотелось его ударить.

— Пришла меня соблазнять, да? Пришла чтоб тебя прислакали, погладили, полизали, подрочили пальцами, а потом нежненько натянули? — он говорил все это пошло, мерзко, так грубо и отвратительно, что меня тошнило и я зажмурилась, чтоб не видеть в этот момент его лицо. Не хочу слышать…Он не может всего этого мне говорит.

— А я не хочу так. Мне надоело. Я драть хочу, до воплей, до синяков, по самые гланды в рот забивать, трахать в каждую дырку сильно и жестко. До боли. Чтоб не повизгивала, а орала в голос. До хрипоты. Мне так нравится, поняла? Нравится, мать твою! Можешь мне это дать? Свою боль и крики можешь? — смотрит мне в глаза, чуть пошатываясь, — Не можешь…ты лебедь…тебя так нельзя. Но пиз***ц как хочется! До ломоты в костях хочется….до…безумия…хочется…

Ярость резко сменяется несчастным выражением лица, поволокой в глазах и скорбными складками у рта. Гладит мою голову, нежно проводит по щеке, по ключице. Хочется сбросить его руку, но я не могу. Меня парализовало. Я хочу только одного бежать от него как можно дальше.

— Ты хрупкая… сломаю и…. и дышать не смогу. Понимаешь? Я сдохну…это больно …так дохнуть… — тыкается лбом в мой лоб, — Хрустальная лебедь, каждое перышко…ласкать, целовать… преклоняться."

"И резко отталкивает к стене так, что чуть не упала. Смотрит исподлобья, качается, а мне хочется заорать от боли и обиды.

— А еб***ся хочу? Поняла? Грязно, пошло совокупляться. Когда мне надо будет поиграться в нежность я приду к тебе. А теперь пошла вон! И… и пусть мне принесут виски! Сейчас, б***дь!

Выскочила за дверь, тяжело дыша, чувствуя, как слезы текут из глаз, ручьями, застилая видимость, заставляя саму шататься, натыкаться на стены, на перила, пока не заскочила к себе и не рухнула на пол, содрогаясь от рыданий. Не получится у меня не быть жертвой…он не даст. Никогда. Растопчет, раскрошит и сапогами по этим крошкам пройдется. Нет… я все же его ненавижу. Сильно, отчаянно ненавижу.

А перед глазами он, голый, совокупляется с женщиной без лица с длинными волосами. Она орет, крутит головой, а он дико и яростно ее имеет, рычит, воет, мнет ее грудь до синяков и закатывает глаза от наслаждения.

Зарыдала в голос, хватаясь за свои волосы, сгибаясь пополам. Никогда не думала, что мысли о другой женщине с Ханом принесут мне такие адские страдания. Кто-то склонился надо мной, тронул мои волосы.

— Зверь не умеет любить по-человечески. Зверь любит больно, до крови. Так что хрустят кости и рвется на части истерзанное сердце.

— Не любит…., - захлебываясь слезами, — не любит он….другая есть.