Фиктивная жена

Подкупает, что он всё-таки распрощался с Никой, но злит, что он совсем недавно спал с ней в кабинете – там, где прикасался ко мне, заставляя лететь от удовольствия и задыхаться от эйфории. Как представлю, что он делал с ней то же самое, даже больше, намного больше, и хочется кричать. Внутри бушует и душит дикая ревность. С какой стати я присвоила себе этого мужчину? Разве он что-то мне обещал?

Если бы не наш фиктивный брак и договор, я ушла бы. Убедившись, что с Мироном все хорошо, вернулась бы к бабуле. Чтобы не видеть этого мужчины и не разрываться. Не смотреть на него, не слышать, чтобы у него не было шансов вновь меня очаровать. Я же верю ему безоговорочно, в моем понимании взрослый мужчина не может лгать и предавать.

Мирон сидит на кровати, и, чтобы добраться до раненой спины, мне приходится его обойти, забраться и сесть позади. Смачиваю тампон в обеззараживающей жидкости, глубоко вдыхаю и стараюсь аккуратно обработать рану.

— Смелее, котенок, — подбадривает меня Мирон. — И не молчи, я жду от тебя речи.

— Какой речи ты от меня ждешь? — немного сильнее прижимаю тампон, а сама кусаю губы, полагая, что это больно.

— Ну если тебе станет легче, можешь обозвать меня кобелем. И объясни, что творится в твоей голове.

— Обзывать я тебя не буду, ты это не заслуживаешь. Это я дура малолетняя, навыдумывала себе то, чего нет. Сама придумала, сама переживу, — злюсь, и это уже не удается скрыть.

— Ммм, как интересно. Расскажешь, чего навыдумывала?

— Не расскажу! — кидаю использованные тампоны в пакет и распаковываю широкие пластыри. — Скажи мне, ты правда… — наклеиваю пластырь, подбирая слова. — Ты правда спал с этой женщиной в своем кабинете? — наконец выпаливаю я и почему-то зажмуриваюсь в ожидании ответа.

— Я вообще с ней не спал, — иронично произносит Мирон. — А если ты имеешь в виду секс, то да, я занимался им с ней в кабинете. Какой именно раз тебя интересует? — уже более холодно спрашивает он. Я прекрасно понимаю, что Мирон не мальчик, он взрослый, опытный мужчина, и, естественно, в его жизни были женщины, но все равно очень неприятно. Зачем задаю эти вопросы? Я же не хочу знать ответов.

— Самый последний!

Клею пластырь и на эмоциях прижимаю его сильнее, чем нужно. Мирон шипит, втягивая воздух.

— Прости, прости, я не хотела! — убираю руки.

— А ты мстительная девочка, — усмехается, глубоко дыша. — Да, это произошло после свадьбы. Простая физическая потребность. Не более. И это было до того, как я осознал, что ты для меня гораздо больше, чем просто партнёрша по афере.

— Ясно, — отвечаю я, собирая медикаменты.

— Что тебе ясно? — разворачивается ко мне и толкает на кровать, не позволяя встать. Не удерживаюсь, падаю на подушки и роняю пакет.