Фиктивная жена

— Совсем недавно мы очень горячо занимались сексом в его кабинете, на его рабочем столе, и он даже не вспомнил про тебя.

И меня срывает, перестаю себя контролировать. Дёргаю рукой, наконец-то освобождаясь, но уходить не тороплюсь.

— Это все, что вас интересует в данный момент?! Секс?! — шиплю ей в лицо. — Мирон в реанимации, на аппаратах, весь окутан капельницами и проводами, он может умереть! А все, что вас интересует, это… — не договариваю, начиная задыхаться.

— Ника! — к нам подходит Арон. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он женщину, но смотрит на меня и сводит брови.

— Как что? Я пришла к своему мужчине!

— Кричи громче. Микрофон дать?! — злобно ухмыляется Арон. — На публику играешь?

— Нет, — уже не так нагло отвечает она. — Просто эта девочка много на себя берет, — тычет в меня пальцем.

— Эта девочка – его жена. А ты здесь лишняя, — осаживает ее Арон. — Милана, иди в клинику, выпей кофе. Доктор сказал, что у Мирона улучшились показатели, и он может в любой момент прийти в себе. А с тобой мы поговорим, — обращается уже к Нике. — Смотрю, язык у тебя длинный, и, видимо, мой брат не поведал тебе, что я отрезаю языки слишком болтливым, — он хватает Нику за предплечья и тащит ее подальше от меня. А мне становится как-то все равно на эту женщину и ее слова, я сейчас ничего не воспринимаю, кроме того, что Мирону лучше, и он в любой момент может прийти в себя. Буквально срываюсь с места и лечу назад в больницу.

Мирон

Просыпаюсь.

Нет, словно включаюсь, выплывая из темной бездны.

Точнее, включается только мозг. Тела не чувствую, глаза не открываются, слышу только писк приборов и глухие голоса. Если я умер, то не так представлял себе ад и уготованный мне котел. Дышать мешает трубка в горле, кажется, задыхаюсь, но выдернуть ее не могу – руки не слушаются. Никогда не чувствовал себя настолько беспомощным овощем. Даже когда меня порезали, был в сознании.

Через какое-то время получается лишь пошевелить кончиками пальцев и прохрипеть. Снимите кто-нибудь эту чертову трубку! Слышу, как дверь распахивается. Тишина и звук быстрых удаляющихся шагов. Женский голос кого-то зовет, и в этот момент получается открыть глаза. Все плывет, но уже соображаю, что я в больнице и не в простой палате. Реанимация…

Память включается. Меня ранили. Какая-то тварь стреляла в спину. Дергаю рукой, чувствую боль. Тело затекло. Боль – это хорошо. Значит, живой и еще дееспособный.

— Добрый вечер, — со мной здоровается Михаил Дмитриевич, давний друг отца. Хирург и главврач клиники. — Дышим, сейчас уберу трубку.

Ну, наконец-то.

Легкие горят, горло дерет, но я с удовольствием глотаю кислород. Хриплю, словно простужен.

— Без резких движений, — берет меня за руку. — Сожми. Сильнее. Со всей силы.

Стискиваю его ладонь, насколько могу.

— Все, все.