Фиктивная жена

Я не держу на Платона зла, ни капельки, а все, что он выливал на меня, это горечь от безысходности. Я-то знаю, что он хороший парень. Платон кивает, не сводя с меня глаз, а мне не по себе от его взглядов. Вроде и не виновата, и одновременно чувствую себя виновной.

Отворачиваюсь, быстро делаю чай и подаю Платону, садясь напротив.

— Как Мирон? — тихо спрашивает Платон. Вдыхаю глубже, опять накатывает волна паники и страха за мужа. Сама только замечаю, что в мыслях зову его мужем, не фиктивным, а настоящим. Моим! Тру лицо руками и мотаю головой.

— Не знаю, он в реанимации. Арон сказал, операция была тяжёлая, но все будет хорошо. Он потерял много крови. И мне так страшно, — сознаюсь я. Платон молчит, слышно только, как шумно сглатывает.

— Все хорошо с ним будет, не нужно оплакивать живого. Беду нам наплачешь, — так зрело произносит Платон. — Видела у него шрамы на груди и животе? Это лет десять назад его пырнули, и ничего, выкарабкался и сейчас выкарабкается, — твердо говорит Платон.

— Шрамы? — отрываю руки от лица, глядя на Платона. — Не видела. Сильно ранили?

— Не видела? А как же вы… — в недоумении спрашивает Платон. — Их невозможно не заметить.

— Я не спала с Мироном. Ну, в прямом смысле этого слова... — заявляю я. Встаю с места и мою свою чашку.

— Ладно, прости… Это теперь ваши дела.

Ставлю чашку на сушилку и разворачиваюсь.

— Люда болеет. Посидишь с Алиской завтра? Пожалуйста, мне утром в больницу нужно. Я не видела Мирона еще, — прошу Платона. Он замирает, склоняет голову и рассматривает меня, потом горько ухмыляется и кивает.

— Посижу. Невесту воспитывать под себя надо.

Вытираю руки и иду к Платону.

— Спасибо, зять, — усмехаюсь я. — Пойдем, поможешь мне невесту свою в комнату перенести. Рано вам еще вместе спать.

Смешно это все, но я рада, что моя Алиска нашла с Платоном общий язык и немного ослабила напряжение между нами. Мне очень тяжело осознавать, что кто-то держит на меня зло или страдает из-за меня.

ГЛАВА 25

Милана

Кажется, Арон не покидал больницу. С сигаретой и пластиковым стаканчиком с кофе он встретил меня у входа, в месте для курения. Не выспавшийся, хмурый, в помятой футболке. Щурится от утреннего солнца, осматривая меня. Он так много курит, что хочется прочитать ему лекцию по этому поводу. Прохладно на улице, я привезла ему толстовку и завтрак.

— Как он? — вместо приветствия спрашиваю я.

— Так же, пока в реанимации, — отвечает Арон и глубоко затягивается. А потом тушит окурок прямо пальцами, зажимая горящий огонек и растирая его, даже не морщится.

— Я могу его увидеть?

— Договорюсь, — кивает Арон, и мы заходим внутрь.

Все та же комната отдыха, словно ее выдели специально для нас.

— Я толстовку привезла – прохладно сегодня. И завтрак, — вынимаю из пакета пару контейнеров.