Фиктивная жена

— Семьдесят, — назначает свою цену, но хочется впечатать его сальное лицо в стол, потому что это не люди. Были бы мы в России, я бы ни копейки ему не дал, а просто отобрал бы ребенка. Но, к сожалению, в этой стране я не имею влияния.

— Семьдесят, и едем к нотариусу прямо сейчас.

— Хорошо. Так понимаю, я все равно бессилен, — оправдывается мужик. Хотя он даже не мужик и даже не животное. Животные как раз таки загрызут за детёнышей. А это шваль. Биомусор.

— Собирайтесь, — поднимаюсь с места, испытывая желание быстрее покинуть этот дом.

— Стойте. Деньги вперед, — останавливает меня мужчина.

— Да без проблем, пишите номер счёта. Только учтите: начнёте юлить – сделаю вашу дочь сиротой.

— Вот только не нужно нам угрожать! — женщина опять переходит на истеричные ноты.

— Инга. Иди собери документы! — настойчиво произносит мужчина, а сам вынимает телефон и диктует мне номер счёта.

* * *Все решается быстро. Несколько подписей, заверение нотариуса, и завтра утром девочка улетает с нами. А там я оформлю Милане опеку над сестрой. Как низко люди готовы опуститься ради денег. Можно подумать, что мне этого не понять, ведь я родился уже с золотой ложкой в руках. И это верно, но мои родители в той или иной степени привили нам человечность и правильные ориентиры. Нет, мы не святые, у нас с Ароном за душой много грехов, и на рай нам не приходится надеяться, но даже в наших грязных душах есть место для семейных ценностей.

И ведь они даже не прощались с дочерью, заведомо понимая, что могут больше не увидеться. Сухое «веди себя хорошо» – от отца. И обаятельное «звони мне» – от матери. Девочка просто кивает и прячется за сестрой, словно только она ее защита и ее дом. Я рад, что так произошло. Рад за ребёнка, который теперь обрёл шанс на нормальную жизнь.

Наш вылет только утром. Поэтому ночуем мы в отеле. Я снял двухместный номер. Комната для девочек, комната для меня и общая гостиная. Весь вечер я пытался работать дистанционно, ведя переговоры, а девочки не замолкают в своей комнате. Да, я злился, когда меня отвлекал их звонкий смех, несколько раз просил их быть тише, и уже через несколько минут они об этом забывали.

Алиса меня сторонится и смотрит с опаской, постоянно прячась за сестрой, словно я главный злодей. Забавная. Худенькая, глаза голодные, поэтому я заказал девочкам ужин. Все самое вкусное и много сладостей, а сам закрылся в спальне, пытаясь поговорить с заместителем о работе.

Сам не замечаю, как наступает тишина. Выхожу в гостиную и нахожу Милану возле окна. Она переоделась в домашнее платье, похожее на длинную футболку, локоны распущены и раскиданы по плечам. В своих чертовых белых носочках, от которых меня сносит к чертовой матери. Такая невинная, словно тоже девочка.

— Не спится?

Вздрагивает от неожиданности.