Жена Джалала. Вернуть свое

Я не могу отвести взгляд от его руки, загипнотизированная медленными, ласкающими движениями мужских пальцев, которые на фоне моей розовой плоти выглядят слишком грубыми и темными. Так и не успокоившееся дыхание становится глубже и я не могу сдержать тихих стонов, потому что мне снова хорошо, так хорошо, что хочется просто закрыть глаза и отдаться его прикосновениям полностью.

Так я и поступаю, кусая себя за нижнюю губу, чтобы не стонать в голос, а когда его тело медленно опускается на меня, даже не напрягаюсь, слишком увлеченная своим удовольствием. Только когда в мой вход упирается упругая плоть мужа и он начинает медленно вдавливать в меня свой ужасающий орган, заставляя мои мышцы гореть от дискомфорта и сжиматься, я теряю свою ниточку, ведущую к удовольствию, но не испытав ожидаемую боль, лежу спокойно, потому что эти ощущения вполне терпимы."

"Джалал стоит на коленях между моих широко раскинутых ног, с напряженным лицом входя в меня все глубже и глубже, пока не заполняет меня полностью, так, что я вздохнуть не могу, но потом он начинает медленно отступать, вытаскивая свой орган наружу, и когда он делает так пару раз, я замечаю, что становится все легче и легче. А потом его палец возвращается на мою пульсирующую точку и я вздрагиваю, потому что это все еще приятно, хоть это непроизвольное движение и заставляет его скользнуть в меня глубже некуда.

– Ах!.. – вырывается из меня громкий вскрик, потому что трение наших тел внутри внезапно посылает искру совершенно нового, головокружительного ощущения.

– Вот так, – неожиданно ласковым тоном приговаривает Джалал, продолжая гладить меня и обхватывая свободной рукой за бедро, чтобы отвести его еще выше, из-за чего я раскрываюсь больше.

Я чувствую невероятное давление внутри, почти невыносимое трение, которое ощущается слишком странно, чтобы решить, чего в нем больше – удовольствия или дискомфорта, но то, как он ласкает меня пальцем, мешает сосредоточиться, и я просто превращаюсь в безвольное, жалобно хныкающее существо, которое только и может, что беспомощно цепляться за простыни, утонувшее в этом пугающем, темном удовольствии.

В конце концов, Джалал практически ложится на меня сверху, начиная двигаться агрессивнее и вдалбливая меня в матрас, как озверевший маньяк, но мне к тому времени становится так невыносимо больно, что я вместо страха с радостью принимаю его грубость, потому что шестым чувством понимаю, что он принесет мне разрядку и избавит от этой сладкой боли, которая не хочет так же легко превращаться во взрыв удовольствия, как в первый раз.

– Джалал, Джалал, Джалал! – едва не плача, повторяю я его имя снова и снова, потому что ощущения невыносимые. – О, пожалуйста! Сделай что-нибудь!

– Вот так, рыжуля! – рычит он мне на ухо.