Жена Джалала. Вернуть свое

Я перевожу взгляд на брата, понимая, как эта сука его подставила и вообще вертела им, как хотела, но не могу опираться на свои догадки и ощущения, пока не услышу от него его версию правды, поэтому киваю в сторону выхода.

– Пойдем, поговорим без ее оскорблений.

Он молча выходит вслед за мной, игнорируя свою все еще кричащую и требующую что-то мать.

* * *Булат едва ли способен на хладнокровное убийство, но я не могу быть уверен в этом, потому что и Селима не считал способным на предательство, и, ошибся. Как бы я не злился на Булата, как бы не ненавидел его в последние годы, сейчас, глядя на его потерянное лицо, я снова вижу несчастного юнца, который все детство и молодость провел заграницей, среди таких непохожих на нас европейцев, и который совершенно не приспособлен к жизни в семье Тагировых, который не понимает, почему мы так жестоки и беспощадны в своих действиях. Да он даже чертового щенка не мог убить, хотя знал, что за этим последует наказание!

Мужику за тридцать, а он все еще живет, как тот долбанный европеец, вернувшийся к нам со своими бредовыми идеями и взглядами на жизнь. Селим или я на его месте после смерти отца встали бы во главе и продолжили то, чем занималась наша семья все это время, а Булат вместо этого уступил Усману всю незаконную деятельность в обмен на защиту, а законный бизнес и недвижимость начал распродавать, словно ему не терпится поскорее свалить с деньгами, наплевав на то, что он за пару месяцев разрушил империю, которую наш отец строил всю свою жизнь.

– Где Хасан? – спрашивает он, когда мы оказываемся за пределами спальни Раисы, имея в виду своего телохранителя.

– Мои люди скрутили его, но он в порядке.

Повисает неловкая пауза. Булат встречается со мной взглядом и я вижу, что он еще не переварил новости о своей мамаше.

– Она просто взяла и ткнула в него нож? – следует закономерный вопрос. – Не сказала ничего? Не объяснила?

– А что тут объяснять? – не могу сдержать усмешку при мысли об объясняющей свои предательские действия Раисе. – Все произошло очень быстро. Они оба сидели у него и разговаривали за чаем. Я влез через окно и увидев меня, папа занервничал. Схватился за сердце, начал задыхаться, а твоя мать просто схватила нож со стола и убрав его руку, вонзила его в него, а потом закричала.

– Я не знал о ее планах, – сглатывает он, явно испытывая сожаление о нашем отце, которое я не могу разделить. – Я думал, ты убил Селима, потому что хотел стать главным претендентом на место преемника отца.

– Селим не был мне угрозой, я и так был преемником. Я не хотел убивать нашего брата, Булат. Это вышло случайно, – заставляю себя сказать это, потому что груз убийства Селима все еще мучает меня, неважно заслужил он это или нет. Брат – это брат, верный он или предатель.