Жена. Дорого (СИ)

— Ты так уверенно идешь, словно знаешь куда, но гостевой туалет в другой стороне…

Крамер так резко разворачивается, что я, покачнувшись в его руках, с визгом хватаюсь за его шею, и уже следуя моим ценным указаниям, мы прибываем к месту назначения. Перед заветной дверкой Тимур аккуратно отпускает меня, но прежде, чем позволить уединиться, он бережно заправляет мне за ухо упрямый локон, который сегодня отказывается меня слушаться. От этого ласкового жеста у меня все замирает внутри.

А Крамер, обхватив ладонью мое лицо, склоняется и оставляет на моих губах невесомый поцелуй. Я растерянно смотрю ему в глаза, и он не отводит взгляда. Мое сердце начинает биться быстро-быстро, но этот романтичный момент нарушает оклик Олега, который обращается к Крамеру.

— Иди, — Тимур подталкивает меня внутрь уборной шлепком по попе, а когда я собираюсь возмутиться, сует мне в руку злосчастные линзы, коробку с которыми я уронила во время истерики в холле. — Я подожду тебя здесь.

— Линда? — увидев мою зареванную физиономию, удивленно уточняет подошедший к нам Олег. Он переводит суровый взгляд на Крамера, видимо, решив, что это он — причина моих слез. — Что происходит? Ты что себе позволяешь?

Ага, либо он слышал спич Тимура, либо ему его пересказали.

— Линда, давай быстрее. Я жду, — с нажимом произносит Крамер.

Когда дверь за мной захлопывается, я прижимаюсь к ней ухом, чтобы услышать, о чем пойдет разговор.

— Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? — ледяным голосом спрашивает Олег.

— Ты знаешь, я вот одного не понимаю, — отвечает Крамер задумчиво. — Когда заключалась сделка, речь шла о равноценных с обеих сторон вложениях во всех отношениях, в том числе и в рамках брачного договора. Так какого хрена твоя мать все время показывает, что вы подсунули нам некондицию?

— Что?

— Если ты решил мне указать, что я повел себя как-то не так, то мы можем это обсудить в другом месте. Сейчас у меня другие заботы: знаешь ли, моя невеста рыдает, а должна ходить и улыбаться. И мне это вот вообще не нравится.

Как интересно, шмыгаю я носом, то есть ему доводить меня до слез можно, а другим нельзя. Крамер, да ты абьюзер!

— Хорошо, я разберусь, — после паузы произносит Олег, но голос у него по-прежнему напряженный.

Разберется он! Бешеную суку надо держать на привязи! И тут же ругаю себя: я не могу винить брата, что он снисходителен к своей матери. Это для меня она змея, а для него нет. Но вообще я надеюсь, и Олег, и Егор как-то остудят пыл этой женщины.

Бубнеж за дверью становится тише, похоже мужчины отошли подальше.

Мне и правда стоит привести себя в порядок. Посмотрев на себя в зеркало, радуюсь, что тушь водостойкая не только по названию, но и по сути.