Жена для генерального (СИ)

Но другая часть меня, та, которая в последнее время была за главную, вслух ляпнула совсем другое:

– Хоть сейчас. Хоть сегодня.

После такого Марат просто обязан был вызвать санитаров или, на худой конец, уточнить, не приболела ли я.

Но сумасшедших в нашем доме оказалось двое. Не прошло и часа после случайного «сейчас», как мне с Сашей приказано было срочно нарядиться, и Зоя Фёдоровна с ворчанием сменила удобную домашнюю одежду на строгий брючный костюм.

Дальше моя старая мечта о спасительном обмороке стала актуальна как никогда.

Мозг отказывался понимать, что задумал Марат. Вращая головой направо и налево, я спрашивала у него, куда мы едем. И получая вместо ответа улыбку, терялась с каждой минутой все сильнее.

До дворца бракосочетаний из умеренной невротички я превратилась в паникующее бледнолицее существо. Всех этих заговорщиков от Марата до его цветущей, точь-в-точь как папка, дочки хотелось отправить прогуляться. Куда-нибудь подальше.

Озарение не произошло, даже когда машина остановилась перед знакомым зданием. Мне сразу вспомнился Дамир Абашев с его Дарьей и вспышки фотокамер. Лишь на пороге появились первые подозрения.

Сложно было проигнорировать бегущую навстречу секретаршу Марата со стопкой бумаг. Ещё сложнее – ее просьбу расписаться «тут и тут».

От шока я, наверное, подписала бы даже завещание. Но в самом зале, среди лепнины и цветов... вдруг резко захотелось смеяться.

– Мое «хоть сейчас» совсем не означало «сегодня». – Чтобы не упасть в обморок, я на всякий случай уцепилась за локоть Марата.

– Нет, маленькая. Такой шанс я упустить не мог. – Наглец просиял, как медный пятак. Сжал мою ледяную ладонь в своей широкой горячей руке. И ткнулся лбом в лоб.

– Ты хоть понимаешь, что целый поезд с женскими мечтами под откос пустил? – Я попыталась изобразить обиду, но ни губы, ни глаза не слушались. Чокнутая. Диагноз не нужен.

– Мы потом для публики на бис повторим. С платьем, лимузином, голубями и прочим цирком.

– Конечно. И со счастливыми свидетелями.

Я взглядом указала на стоявших рядом Веронику с Бадоевым. Меньше всего они напоминали людей, которые благодарны за возложенную на них миссию. Бадоев по-хозяйски держал правую ладонь на боку секретарши, а та блестящими от слез глазами смотрела куда-то вбок.

– Надо было его все-таки уволить, – тихо, под нос себе произнес Марат. Но спросить, что он имеет в виду, я не успела.

Нет, все же это было чистым сумасшествием. После тяжелого года вдали друг от друга, после всех наших болезненных признаний, перед опасной сделкой пойти в ЗАГС, как в магазин за хлебом... Без подготовки, без близких, без гостей. В психушке для таких, наверное, есть особая палата. И смирительные рубашки – двойные, чтобы паковать сумасшедших парочками.