Жена для Чудовища

— Мы летим домой, — сообщил генерал, подходя к Одуванчику. — Там поговорим.

Я притихла и послушно забралась на виверну.

Ливай злится. Сильно. Очень.

Как бы он сам меня не отдал другому стражу. Лицо пугает.

От замка мы полетели к краю города. Домов становилось меньше, а деревьев больше. Похоже, район для состоятельных граждан. Одуванчик взял вправо и, нырнув в тень деревьев, пронёсся над пустой улицей.

Мы приземлились перед двухэтажным поместьем в классическом стиле. Высокие окна, балкончики, неброская лепнина. Симпатично. Вокруг разбит сад, немного запущенный и дикий.

Это и есть наш дом? Точнее его.

Одуванчик потопал по газону в тень террасы, затянутой плотной стеной лиан, а мы направились к высоким стеклянным дверям. Интерьер скромный, без вычурности и украшений. Наши шаги отзывались гулким эхом.

Ливай обернулся к Армандо.

— Останься здесь.

— Но, — запротестовал было тот, а генерал опустил подбородок.

— Я сказал. Останься."

"Армандо сник и посмотрел на меня с сочувствием. Ну всё, мне конец. Интересно, я побила рекорд по самому короткому пребыванию в их мире?

Я посмотрела на Ливая, угадывая, как мне себя вести. Может расплакаться первой и победить в конфликте?

Мы поднялись на второй этаж. Ливай свернул влево, прошёл длинным коридором и остановился у тяжёлой двустворчатой двери.

Спальня. Белые стены, высоченные потолки и окна в пол, с длинными лёгкими шторами. Взгляд цепляется за широкую кровать с балдахином, у противоположной стены две двери, комод, диванчик с креслом и журнальный столик между ними. Достаточно уютно.

Ливай с грохотом захлопнул двери и, опустив подбородок, шагнул на меня.

— Зачем ты это сделала? Мне нужна от жены любовь, а к Алане ты проявила жестокость.

— Что? — я нахмурилась. — Вы не нашли его. Нет доказательств, что он мёртв. Значит, Алана заслуживает право на надежду.

— Надежда, — повторил Ливай и прошёлся взад-вперёд. — Это самообман, Диана. Ты была в там. Скажи, каковы шансы, выжить в одиночку? Алане было бы больно, но понемногу она бы приняла это, а теперь, будет медленно травить себя надеждой. И когда я отыщу тело, удар для неё и ребёнка будет сильнее. Это как с раной, прижечь сразу лучше, чем оттягивать момент, позволить загноиться и, в конце концов, лишиться руки или жизни. Кроме того, я дал обещание.

— Значит, не сделай я этого, ты не стал бы его искать? В этом споре нет правильного ответа, Ливай. Тебе сложно понять. Я была бы рада, пусть самообманом, получить ещё несколько дней, в которых мой любимый человек не мёртв. Это другие раны, их нельзя прижечь. И если Феран мёртв, нет разницы, узнает она сегодня или через несколько дней. Боль будет одинаково сильной.

— Ты права, не понимаю, — отчеканил Ливай.