Жена для генерального

А сейчас вдруг стали брать на себя чужую ответственность.

Теперь им грозили приличные сроки и конфискация имущества. После такого поворота я не мог верить никому, кто находился рядом. Ни одному охраннику, ни одному водителю. Ни даже высокому забору или самым надёжным замкам.

Все, кто были у нас в резерве: бездетный и несемейный Бадоев, Зоя с собакой и Шульц, из которого срочно нужно было вытряхивать свежие улики. И кончать с Герасимовым, не дожидаясь нападения.

Вряд ли Аглае понравился бы такой расклад. Мне и самому было от него паршиво. Но альтернативу никто не предлагал.

Суперигра началась без предупреждения.

Люди Штерна наверняка уже говорили с Шульцем. Освобожденный Герасимов мог оказаться где угодно.

Все, что нам оставалось сейчас – забываться. Не думая о завтра, сжимать друг друга в объятиях, двигаться навстречу и глушить стоны поцелуями.

Никакому кофе было не сравниться. От ярких ощущений мутился рассудок. Не хватало воли страховаться, сдерживаться и осторожничать.

Лишь брать. И стараться не сдохнуть.

Биться один о другого. И гонять из легких в легкие один и тот же воздух.

Механика, а не любовь.

Забег до изнеможения.

Но, наверное, это было то, что нужно.

Спустя час, потные, уставшие, мы с трудом могли шевелить руками и ногами. Сил не хватало даже на то, чтобы перебраться из гостиной в спальню. Потому два сообщения от Штерна не вызвали никаких эмоций.

«У Шульца есть видеозаписи. Послезавтра он готов их отдать. Но только тебе лично».

Это «только лично» цепляло сильнее, чем «есть видеозаписи». Дима даже мог не присылать вторым сообщением: «Я против». О том, что это больше похоже на ловушку, чем на торг, было понятно и так.

– И что теперь? – Аглая положила голову мне на грудь. Поближе к сердцу, будто именно от него ждала ответ.

– У нас впереди целых полтора дня до встречи. – Я укрыл нас обоих пледом. – А ты так и не сказала, какую хочешь свадьбу и когда.         

Утро почти не отличалось от ночи. Моя Аглая была рядом. Сонная, растрепанная, она изо всех сил сжимала подушку, принимая мои толчки. Глотала стоны и выгибалась навстречу.

Ума не приложу, как я жил целый год без таких пробуждений! Адово испытание. Еще один раз точно не осилил бы. Сам бы напросился на пулю, потому что эта спина, эти бедра, эта тонкая шея и острые лопатки действовали сильнее наркотика.

Картина перед глазами заставляла слетать с катушек. 

Доступная, открытая, задыхающаяся от такого же кайфа, как и я.

Нереально было прекратить трогать, целовать... и двигаться. Нереально хоть на миг выпустить из-под себя. Только прижимать всем весом к кровати и вколачивать в матрас. 

То резко – на грани боли, то медленно – на грани мазохизма.

Самая сладкая женщина. Мозгами, телом, характером словно созданная для меня.