Жена для генерального

Укрывшись по шею одеялом, пялилась в потолок и каждую минуту повторяла одну и ту же клятву: «Еще немного, и пойду. Еще совсем чуть-чуть, и встану».

Будто знал, что со мной происходит, Марат не мешал. Точно такой же, укрытый одеялом, наблюдал за мной сбоку. Тяжело дышал. И хмурился, словно напряженно о чем-то думал.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я решилась убраться из его кровати. Мой край одеяла полетел в сторону. Левая нога коснулась пола. Но не успела я подняться, как молчаливое чудовище вдруг заговорило:

– Ты хотела знать, почему я стал донором...

От первой же фразы меня тряхнуло, как будто молния попала.

– Я никогда не собирался сдавать свой материал... – прозвучало с горьким смешком. – У меня и мысли никогда не было помогать государству с повышением рождаемости.

– Но ты был в центре. – Я обернулась. – Мы встретились на пороге.

Теперь скрывать, что узнала его, казалось бессмысленным. Не нужен был никакой тест ДНК, чтобы понять, кто отец моей малютки. Фото из детского альбома Марата не стали для меня откровением.

– Да, я чуть не сбил тебя. А после знакомства голову сломал, думая: узнала или нет.

Словно приглашая назад, он похлопал по матрасу.

– Так зачем? – У меня и мысли не возникло сопротивляться. Сама опустилась рядом. Сама взяла его за руку. Будто так, прикасаясь, лучше было слышно.

Марат ответил не сразу. Свободной ладонью провел по лицу. Потер лоб и лишь потом заговорил:

–  Это все Настя, моя невеста. Ее идея. На шестом месяце беременности у нее случилось кровотечение. Я не смог дождаться скорую. Привез ее сам, нарушив, наверное, все правила дорожного движения. К счастью, бригада медиков приняла нас у крыльца, не тратя ни секунды на оформление или вопросы. – Марат тяжело сглотнул. – Дальше идти за Настей мне было нельзя. Но она так вцепилась в руку... Не разжимала ее, несмотря на уговоры врачей и мои попытки разжать. Она словно заранее знала, что скоро случится. А в узком коридоре перед операционной вдруг потребовала поклясться, что выполню любую просьбу.

Я не хотела представлять, как это было. Но свои еще свежие воспоминания о родах помогли слишком быстро нарисовать в воображении картинку. Крики других рожениц. Волнение в глазах персонала. Спешку. Кровь. И страх. Много страха.

В груди от боли за того, молодого, Марата и его девушку все сжалось.

– Она потребовала спасти ребенка? – собственный голос узнать было трудно. Будто вжилась в роль. Почувствовала чужую тревогу как свою.

Там, перед дверью операционной, я приняла бы такое же решение. Лишь бы жил малыш! Моя крошечка. А остальное... Оно уже не так важно. У каждого свой отрезок жизни. У меня был хоть какой-то. А у него... У него еще все впереди. Он должен был попробовать, что это.