Жена для генерального

Без просьб и согласий.

Скользить ладонями по сильным плечам. Царапать шею. Зарываться пальцами в короткие волосы, слегка потягивая. До стона.

Воровать чужое дыхание. Самый вкусный воздух на свете.

Чувствовать, как язык врывается в рот и от этого резкого влажного толчка голодным спазмом простреливает между ног.

Нужно только держать глаза закрытыми. Спать и чувствовать дрожь каменных мышц, хриплые рваные вдохи, руки... везде. На груди, осмелевшие, наглые.

На бедрах, подрагивающие, клеймящие прикосновениями.

Под бельем, где уже все влажно насквозь и жарко.

Требовательно выгибаться навстречу и ощущать настойчивые пальцы внутри.

«Маленькая моя... Сладкая...»

«Если бы только знала, как без тебя было плохо».

«Хорошая... Родная... Охрененная...»

«Так, ты сможешь... Убей меня еще раз. Давай».

Беспробудно. Разлетаясь на осколки от чувственного взрыва. Задыхаясь от желания закричать. Загибаясь от того, как по всему телу волнами расходится горячая пульсация. От развилки ног до кончиков пальцев. С мурашками на затылке и слезами на зажмуренных глазах.

Эгоистичное удовольствие. Только для меня одной. Но такое яркое и нужное. Плакать от него хотелось. Снова. Будто я не живой человек, а дождливое питерское небо.

Признаться после такого не хватило храбрости. Только молчать, чувствуя, как сквозь кожу вытекает напряжение. Слушать тяжелое дыхание, тихие шаги, скрип двери...

И засыпать. Уже без снов.

Стыд пришел утром. Вначале стыд перед дочерью – за то, что в одной комнате с ней позволила себе слабость. Потом стыд перед Маратом.

Вряд ли он купился на мои закрытые глаза. В нашей прошлой жизни уже была похожая ситуация. Тогда я пришла спасать его от кошмаров и оказалась прижатой к матрасу. Сон развеялся очень быстро. Невозможно спать, когда так целуют и хотят. Только притворяться.

Мысленно я готовилась к намекам или упрекам, но за завтраком Марат сообщил, что ненадолго вынужден уехать в офис и я могу делать в его доме все, что пожелаю.

На какой-то миг я даже расстроилась. Сама не знаю почему. Но вскоре горечь сменилась облегчением.

Никто не контролировал мою жизнь и не следил за каждым шагом. Можно было разговаривать по телефону или разбирать вещи, играть с Сашей или реветь в два ручья, потому что это самое простое.

Можно было, наконец, добраться до папки на подоконнике.

Не заглядывая в нее, я догадывалась, что там найду. Чувствовала тем самым шестым чувством, хоть и клялась, что больше верить ему не стану.

Вряд ли Марат мог меня удивить.

Однако, стоило открыть первую страницу... Предчувствие не спасло. От первого же взгляда на фотографии внутри все оборвалось, и даже требовательный стук Саши по бортику кроватки не смог отвлечь от увиденного.

Наша встреча на пороге медицинского центра не была случайной.