Бывшая жена

Это понимаю по его горящему, бегающему по моему лицу взгляду.

– Ань, я хочу поговорить… – произносит то, чего опасалась.

– Ты сказал, что просто подвезешь. И я хочу выйти, так что давай без этого.

В машине становится жарко и тесно, хочу вылезти из нее… Пусть даже под ливень.

– Аня, послушай…

Его рука касается колена, и то сразу дергается, мгновенно реагирует на раздражитель. Прикосновение Артема ненавязчивое и нежное, слишком нежное…

– Не делай так больше, – предупреждающе бросаю острый взгляд в него.

– Не буду, если выслушаешь и перестаешь мельтешить и ерзать… Посмотри же на меня.

– Ой, чего я на твоем лице не видела… – прицокиваю и, сделав огромное одолжение, смотрю на Артема.

Глаза в глаза. И тишина. Он выключает музыку и заглушает машину, лишь только наше сбивчивое неровное дыхание слышно сейчас.

Губы сохнут, и я быстро облизываю их. Артем зеркально повторяет за мной и гипнотизирует взглядом. В его синих, как океан, глазах невозможно не утонуть. Они красивые и, кажется, бездонные. Ну вот, на мгновенье я попадаю в их плен.

Переключаюсь на другие черта лица, чтобы случайно не засосало в воронку с головой, и снова отмечаю, как же привлекателен мой бывший муж. Внешне он кажется безупречным… Ему ведь еще нет тридцати, он так горяч, так сексуален… Боже.

Не замечаю, как звучно сглатываю. Идеально очерченные губы Артема зашевелились:

– А сейчас я хочу, чтобы ты услышала меня… И запомнила одну важную вещь, которая крутится на языке и в уме, когда вижу тебя.

– Говори, – с хрипотцой шепчу.

– Я люблю тебя как прежде и ничего не могу с этим поделать…

– Что… – пелена с глаз моментально сходит.

– Я хочу вернуть тебя, Аня. Что мне сделать?

Его слова сильно резонируют в голове. Он в своем уме?

– Замолчать, – советую. – Пока не стало поздно… Что значит «вернуть»? Ты не в силах сделать ничего, чтобы я когда-нибудь вновь вернулась к тебе, уж поверь. Этому не бывать.

Артема задевают мои резкие выражения, и он напрягается в лице, сбрасывая вуаль воодушевления и надежды.

– Ты не любишь его, признайся, Аня!

– Кого «его»?

– Муженька своего нового… – с презрением морщит нос."

"– А твое какое дело до моих чувств к Коле? – завожусь. – Все твои признания – чушь собачья, и я им не верю, ясно? Оставь лапшу для Лизы и её наивных ушей, которые любят красивые фразочки, типа этих… Фу, противно, Бродский, выпусти меня сейчас же!

Я бьюсь пташкой о стены запертой «клетки» и сама тянусь к панели с кнопками, чтобы открыть дверь. Когда наклоняюсь к Артему, он перехватывает мои руки и притягивает к себе. Еще мгновенье, и наши губы соприкасаются. Артем целует меня, лишая воздуха и благоразумия.