Жена моего брата

Я боялась этого до ужаса, но Батурины пугали меня сильнее.

— Хочу, чтобы ты знала, Лиза. Родители все равно тебя найдут. Времени на подумать нет. Бежать тебе некуда, да я и не позволю. Просто прими тот факт, что ты станешь моей… — он запнулся и через паузу добавил. — Станешь моей женой.

Глаза защипало. Он был прав, чертовски прав. Батурин пришпилил меня как бабочку к подушке булавкой. Снова я позволила это сделать с собой. Сначала Марат — теперь его брат. Теория меньшего зла требовала от меня согласия, немедленного, окончательного.

Но я продолжала трепыхаться.

— Это у вас в крови что ли, силой удерживать женщин рядом? Неужели иначе никто не хочет?

Конечно я брызгала ядом от обиды и беспомощности. Марат не страдал от отсутствия внимания женщин. Артур тоже был хорош собой, весьма привлекателен. Конечно, у него нет отбоя от поклонниц.

— Если тебе будет легче, то я тоже не горю желанием вступать в брак, дорогая. Но обстоятельства того требуют.

— Это не обстоятельства, а твоя блажь. Сам же сказал, что хочешь отомстить. Детские комплексы? Тебя не долюбили?

— Хватит, — повысил голос Артур.

Вроде бы он и не кричал, но на нас обернулись посетители с другого конца зала, и официантка подпрыгнула у стойки, словно проснулась.

— Оставим в покое подробности моего тяжёлого детства. Я пытаюсь убедить тебя по-хорошему, Лиза. Если ты до сих пор это не поняла, мне очень жаль.

В ответ я только презрительно хмыкнула.

Я пила чай и смирялась. Слова Артура снова и снова крутились у меня в голове. Выбора, действительно, не было. Батурины не оставят меня в покое. Им нужен Ваня. Единственное, что мне остается — выйти за Артура.

Стать женой брата покойного мужа это ужасно. Но мне придется это сделать. Сохраняя спокойствие из последних сил, я подняла глаза на Артура и спросила:

— Я должна буду спать с тобой?

— А ты бы хотела?

Лицо Батурина тут же скривилось. Он снова ухмылялся, но уже не казался мне симпатичным.

— Нет, — моментально выпалила я.

Артур засмеялся… Казалось, его искренне веселит мой категорический отказ.

— А что так, дорогая? — со злой насмешкой поинтересовался он, взяв меня за подбородок. — Не хочешь сравнить меня с Маратом в постели?

Я не успела вырваться, дать ему по рукам или закричать, как губы Артура уже накрыли мои. Его пальцы давили на скулы, заставляя меня приоткрыть рот и пустить его зык. Он больно посасывал мою нижнюю губу, а потом проводил по ней языком."

"Марат тоже часто делал мне больно, кусал чуть ли не до крови во время поцелуев. Уже потом, после того, как мои иллюзии на его счет рухнули. Так он метил меня, делал своей, говорил без слов, что я его собственность. Он мог творить, что хочет.

И Артур, кажется, тоже мог. И будет.

Я всхлипнула от боли физической и душеной. И почти сразу же поцелуй стал другим.