Безупречная жена

Чарующий вихрь музыки вторил их движениям, они плавно скользили по глянцевому паркету и покачивались в такт захватывающему ритму, что доставляло обоим жаркий чувственный восторг. Филипп твердо держал ее за талию, уверенно направляя. Она робко шевельнула пальцами правой руки и почувствовала, как он крепче сжал их.

Подавив невольный трепет, Антония вдруг представила со страхом, как танцует вот так с Филиппом перед любопытными глазами всего общества. Выдержит ли она, если все ее нервные окончания пылают огнем? Содрогнувшись, она отогнала видение – еще не сегодня, слава богу, ей предстоит это испытание. Сегодня она танцует с Филиппом здесь, и никто, даже Джеффри, слишком занятый нотами, не наблюдает за ними. Сегодня она может просто получать удовольствие.

Неожиданно ее охватило чувство радости и торжества. На губах заиграла легкая загадочная улыбка. Девушка подняла голову и позволила себе встретиться взглядом с Филиппом.

– Должна признать, что ваш… метод обучения намного превосходит метод маэстро Винченте.

Филипп самодовольно хмыкнул.

– Кстати, – быстро продолжала она, – мне хочется поблагодарить вас за подарок – ридикюль. – Сегодняшний подарок был очередным в длинной веренице приятных пустячков. С тех пор как он подарил ей зонтик, не проходило и дня, чтобы в ее комнате не появлялось какое-нибудь подношение – перчатки в тон зонтику, моток атласной ленты того же цвета, модный капор, пара изящных полусапожек. Этим утром на ее туалетном столике обнаружился маленький бисерный ридикюль, которым она так восхищалась у одной витрины на Бонд-стрит. – Он замечательно подходит к моему золотистому шелковому платью. Я непременно возьму его с собой к Квотермейнам.

Филипп отметил, что улыбается она довольно, но вместе с тем напряженно.

– Так, мелочь, но я рад, что удалось угодить вам.

Это пока. На самом деле его сильно раздражало, что он не может с ног до головы засыпать ее драгоценностями, мехами и другими дорогостоящими знаками внимания. Но покуда она предпочитала не предавать гласности их помолвку, он только и мог, что позволить себе такие вот пустячки. И это ограничение почему-то выводило его из себя.

Вальс наконец закончился.

– Вот и все, – с облегчением объявил Джеффри. – Вам-то хорошо, – обиженно взглянул он на Филиппа и сестру, – а у меня все пальцы свело.

Филипп усмехнулся, нехотя выпустил Антонию и, взяв ее за руку, подвел к фортепиано.

– В котором часу вы начали? В половине двенадцатого?

Джеффри кивнул, разминая пальцы.

– Прекрасно. Завтра встречаемся здесь в это же время.

Джеффри снова кивнул, но у Антонии явно имелись возражения.

– Завтра?

Филипп повернулся и, поднеся ее руку к своим губам, быстро по-хозяйски поцеловал костяшки пальцев.

– Именно. – И вскинул бровь.